Спонсоры:
Спонсоры:

Армстронг Луи Дэниел

Вторая мировая война дала новый толчок распространению джаза — возникла мода на певцов. Популярность же Луи начала стремительно таять. И тогда выяснилось, что такого уникального голоса нет ни у кого: низкий, хрипловатый, наполненный теплотой. Сачмо «жонглировал» им, по-своему расставляя акценты, менял фразировки, заставлял вибрировать. Луи пел разнообразные вещи: шлягеры, блюзы, спиричуэле звучали у него по-джазовому. Его вроде бы неотшлифованный, рычащий «голос-полушепот» одинаково убедительно выпевал евангелические гимны и «Очи черные», французские шансоны и дуэты из «Порги и Бесс» Гершвина. Стоит только вспомнить «Хэлло, Долли», «Жизнь в розовом свете», «Когда святые маршируют». Это было началом «театра песни». Армстронг ввел скэтовую манеру пения, придавая своему силлабическому вокалу то юмористический, то драматический оттенок. Теперь весь мир, от Исландии до Тайваня, от Ганы и до Новой Зеландии, знал Армстронга как великого музыканта и певца. В 1947 г. состоялась премьера его нового оркестра «Все звезды», с которым он проработал до конца жизни. С возрастом Луи стал меньше солировать на трубе и больше петь. Опытные ларингологи установили, что голосовые связки Сачмо поражены Рубцовыми изменениями — лейкоплакией. Он пытался лечиться, перенес несколько операций, но один из лучших голосов мирового джаза так и не превратился в заурядный баритон. Армстронг мало задумывался о своем здоровье. «Я живу для того, чтоб дуть в трубу», — сказал он как-то назойливым докторам. Его негритянские пухлые губы были постоянно расплющены между зубами и мундштуком. Игра от четырех до восьми часов в день превратила верхнюю губу в сплошные мозоли и раны. Луи не оставлял инструмента, пока из ран не начинала литься кровь (неудивительно, что одно время он даже пристрастился к марихуане). Армстронг работал на износ не ради денег и славы — ему нравилось приносить людям радость. Зная его скромность, неконфликтность и абсолютную непрактичность в делах, музыканта всю жизнь обирали все кому не лень. Чикагские мафиозные кланы, ведавшие музыкальным бизнесом, беззастенчиво его грабили, а в своих разборках постоянно делили «этого ниггера». Даже третья жена Армстронга, Элфи, до этого работавшая прислугой, тратила деньги так, словно они были шальными. Не лучше поступали с Луи и все белые импресарио. Беря скромные 10— 15 %, они часто умудрялись оставить его без гроша. Армстронг мечтал «о добром белом боссе», и наконец ему повезло. Выходец из еврейского квартала, Джо Глейзер был груб, циничен, но честен и внимателен к своему подопечному. Сачмо же почувствовал себя с ним защищенным и уверенным в завтрашнем дне. 35 лет Джо и Луи не только работали душа в душу, но и были настоящими друзьями. Именно Глейзер помог найти музыканту себя в период послевоенного спада, выпустить сотни пластинок и открыл ему дорогу в Голливуд, где Сачмо снялся в 36 ролях. Наконец Армстронгу улыбнулось и счастье в личной жизни. Четвертой женой «черного золота музыки» стала танцовщица одного музыкального театра Гарлема Люс-сил Уилксон. Она была моложе его на полтора десятка лет, но сумела создать дом, в который он всегда спешил, где сбрасывал с себя образ остряка-балагура с золотой трубой, дурачащегося на потребу публики, и где оставался самим собой: довольно замкнутым, неприхотливым и скромным в быту, но требующим постоянного эмоционального контакта и немного капризным. Лишь эта женщина смогла понять, чего по жизни был лишен ее всемирно известный муж: когда она в гостиничном номере нарядила рождественскую елочку, Луи всю ночь смотрел на это зеленое чудо — первое в его жизни, а ведь ему было давно за сорок. Казалось, что безжалостная старость должна обойти стороной этого улыбчивого человека, однако после 60-ти возраст стал все чаще напоминать о себе. Визиты в больницу сменялись творческой активностью. Сачмо не хватало дыхания, и он переходил от пения к речитативу и ограничивал соло на трубе одной-двумя минутами. Публика не роптала: она слушала великого Луи Армстронга — самую необычную личность в истории джаза. В своем творчества он соединил несоединимое: индивидуальный тип самовыражения с беспредельной общедоступностью музыки, грубоватую простоту и спонтанность, традиционализм с новаторством, «негритянский хот-идеал с европеизированными идиомами свинга и модерн-джаза». Последний раз Сачмо и его «Все звезды» выступали в Нью-Йорке в марте 1971 г. Очередной сердечный приступ продержал Луи на больничной койке два месяца. Но и тут судьба была милостива к великому музыканту: Армстронг скончался 6 июля 1971 г. в родном доме во сне и без мучений. С гениальным творцом и популяризатором джаза люди прощались в учебном манеже Национальной гвардии. Президент Р. Никсон лично выразил соболезнования его вдове. Отпевание было простым и по просьбе жены прошло без музыки. Стэн Кентон, один из крупнейших пианистов и аранжировщиков сказал: «Луи — отец всего современного джаза, и с этим невозможно спорить». Ушел Луи Армстронг. Ушел XX век. Джаз остался.