Спонсоры:
Спонсоры:

Босх Иероним

Ни одна из дошедших работ Босха не датирована им самим. Поэтому, предположительно, первые известные его картины, носившие сатирический характер, относятся к середине 1470-х гг. Исследователи творчества художника выделяют в нем три периода: ранний, зрелый и поздний. Но это деление больше основано на хронологии и живописных особенностях, чем на тематике его работ, ибо уже в ранних произведениях Босха обозначались многие темы, нашедшие развитие в дальнейшем. Созданные в 1475—1480 гг. картины «Семь смертных грехов», «Брак в Кане», «Фокусник» и «Удаление камней глупости» («Операция глупости») носят ярко выраженный нравоучительный характер с элементами иронии и сатиры. Не случайно испанский король Филипп II распорядился повесить «Семь смертных грехов» в спальне своей резиденции-монастыря в Эскориале, чтобы на досуге предаваться размышлениям о греховности человеческой натуры. Центральная круглая композиция этой картины напоминает глаз — Всевидящее око Бога, в зрачке которого изображена фигура Христа. По бокам от нее — картины привычных, будничных злодейств, олицетворяющих основные грехи, способные погубить человеческую душу. Художник изображает их в виде занимательных, реалистически написанных жанровых сценок: пьяная драка символизирует гнев; судья, берущий взятку, — корыстолюбие; злобно поглядывающий в сторону удачливого соседа лавочник — зависть; монах, нежащийся на подушке вместо того чтобы бодрствовать и молиться, — лень; горожанка, примеряющая перед зеркалом очередной головной убор, — тщеславие и др. Все эти персонажи, погруженные в мелочную суету, как бы движутся по нескончаемому кругу, не понимая, что за грехами неотступно последует воздаяние. Напоминая им об этом, художник разместил в углах картины изображение «четырех последних вещей» — смерти, Страшного суда, ада и рая. А для большей доходчивости снабдил свое произведение соответствующими надписями-пояснениями из «Второзакония». В этом весьма традиционном изображении религиозного сюжета еще чувствуется неуверенность штриха молодого художника. Здесь он использует лишь отдельные элементы символического языка, которые позже заполнят все его произведения. Немногочисленны они и в картинах «Операция глупости» и «Фокусник», высмеивающих людскую наивность, которой пользуются шарлатаны, в том числе и в монашеском одеянии. Еще острее Босх высмеял церковников в картине «Корабль дураков» (1490— 1500 гг.), где подвыпившие монашки и монах горланят песню в компании простолюдинов на утлом суденышке, управляемом шутом. Чаще всего это произведение интерпретировали как пародию на злополучный корабль Церкви, который якобы несет тупо подпевающие монахам человеческие души к воображаемому спасению. Но толкование этой картины, вероятнее всего, гораздо шире, и она бичует не только духовенство, но и глупость, злоупотребления и другие пороки общества. По мнению ряда исследователей, здесь нет прямой связи с одноименной сатирической поэмой Себастьяна Бранта, изданной в 1494 г. Видимо, основой для сюжета картины послужил нидерландский фольклор. Он отражен в стихотворении Якоба ван Остворенса «Голубой корабль» (1414 г.), где описывается ветхая ладья с пассажирами, во многом соответствующими персонажам картины. Резко осуждавший развращенность духовенства, Босх все же вряд ли являлся еретиком, как утверждал современный немецкий искусствовед В. Френглер. Хотя свой путь к постижению Бога он искал вне официальной церкви. В 1486— 1487 гг. художник вступил в Братство Богоматери в Херто-генбосе, основанное группой светских и духовных лиц. К этому времени оно все больше теряло религиозную окраску, уделяя главное внимание благотворительной деятельности. Этому способствовала связь Братства с другим светским органом — школой братьев Общей жизни («иеронимитов»), открытой в 1480 г. в Хертогенбосе. Эта школа выступала против еретических сект и в то же время проповедовала своеобразный личный подход к религии без посредничества церкви. Босх состоял почетным членом Братства и выполнил ряд работ по его заказу: цветной витраж для капеллы в церкви Святого Иоанна, роспись и позолоту алтаря, картину с сюжетом «Распятия» и др. Но выполняя церковные заказы, художник трактовал религиозные сюжеты по-своему, освобождая искусство от чрезмерной опеки церкви и внося в него всю сумму знаний о мире и человеке, которыми обладал. А они были немалые: Босх великолепно знал современную ему богословскую литературу, легенды о святых, был в курсе многих наук (алхимии, астрологии, народной медицины), имел понятия об инженерном и строительном деле. Но самое главное — он был знатоком народной мудрости: пословиц, загадок, притч. Одним из примеров претворения этих знаний в художественные образы является трехстворчатый алтарь, названный Босхом «Воз сена». Сюжет его, видимо, основывался на старой нидерландской пословице: «Мир — стог сена, и каждый старается ухватить с него сколько может». Это было первое крупное произведение мастера зрелого периода, в котором он выступает великолепным рассказчиком, объединяющим основной темой множество занимательных эпизодов и символов. Внешние створки алтаря изображали будничную, хорошо знакомую зрителю сцену: по дороге — символу земной жизни — бредет усталый, оборванный путник (впоследствии этот образ найдет свое развитие в картине «Бродяга», или «Блудный сын», 1510 г.). Вокруг он видит множество примет торжествующего зла: грабежи, насилие, казни, злобно рычащую на него собачонку, кружащееся над падалью воронье. Но это только прелюдия человеческой трагедии. Сама она изображена на центральной части триптиха. Середину композиции занимает огромный воз с сеном, вокруг которого — масса персонажей. Здесь уже нет назидательных надписей, но и без них смысл происходящего предельно ясен. Художник представляет в качестве аллегории сено, олицетворяющее жизненные блага, из-за которых люди губят друг друга. В эту алчную погоню за недолговечными соблазнами — властью, богатством, почестями и наслаждением — вовлечены представители всех сословий, стремящиеся урвать клочок побольше. Отталкивая друг друга, они не замечают неудачников, гибнущих под колесами воза, и тех мерзких страшилищ с рыбьими, крысиными и жабьими мордами, которые тянут воз и вместе с сеном увлекают его по дороге в ад. Занятые бесплодным дележом, люди не видят и прекрасной ясной долины, величественной природы — символа гармоничного мира — и высокого неба, откуда за ними печально наблюдает Спаситель. Но сюжет этой картины, как и других произведений Босха, не исчерпывается одним толкованием. Он многозначен и глубок. И поэтому во все времена зрители находили все новые и новые интерпретации образного мира, созданного художником. Особенно много загадок и по сей день таит в себе другой босховский триптих — «Сад наслаждений» (1503—1504 гг.), в котором художник выступает во всеоружии своего мастерства.

Читать дальше