Спонсоры:
Спонсоры:

Ван Дейк Антонис

В 1627 г. дела, связанные с наследством, заставили художника вернуться в Антверпен. После смерти отца (1624 г.) и сестры Корделии (1627 г.) ему пришлось заниматься разделом семейного имущества. Опечаленный утратой близких, будучи еще молодым человеком, Антонис составляет свое первое завещание. А под влиянием религиозных взглядов (он был убежденным католиком) вступает в 1628 г. в Братство холостяков — светскую конгрегацию, образованную в Антверпене иезуитами. В это же время художник выполняет по заказу Братства ряд религиозных композиций. Фламандский период творчества Ван Дейка, ставшего придворным живописцем эрцгерцогини Изабеллы, отмечен многими значительными произведениями. Его религиозные и мифологические композиции «Отдых на пути в Египет», «Оплакивание Христа», «Богоматерь с младенцем и Св. Екатериной», «Ринальдо и Армида» — это не сентиментальные вариации на темы Рубенса и Тициана, а живые, задушевные картины, глубоко человечные и волнующие. Наряду с ними художник предпринимает уникальное издание серии гравюр «Иконография Ван Дейка», состоящей из ста портретов выдающихся современников. Она и поныне представляет не только большую художественную, но и историко-документальную ценность. В портретной живописи этих лет немало образов известных фламандских художников: Снейдерса, Броувера, Снайерса, Рейкерта и др. А галерея парадных портретов пополняется изображениями эрцгерцогини Изабеллы, французской королевы-матери Марии Медичи и ее сына Гастона, герцога Орлеанского, Марии Луизы де Тассис, Альберта Вал-ленштейна. Отличая мастерство, с которым они были написаны, английский художник Дж. Рейнольде говорил, что портреты Ван Дейка «вносили солнце в комнату». Признанием неоспоримого таланта живописца стало избрание его в 1634 г. деканом гильдии художников Антверпена. До Ван Дейка подобного отличия удостоился только Рубенс, после Ван Дейка — никто. Но сам Антонис в это время был уже далеко от родных мест. С 1632 г. он становится главным живописцем при дворе английского короля Карла I. Этот, по словам Рубенса, «величайший любитель живописи из всех государей мира» окружил Ван Дейка небывалым почетом и роскошью. Вскоре после приезда в Лондон ему было пожаловано рыцарское звание, и в соответствии с дворянским состоянием он стал именоваться «сэром Энтони ван Дейком». Художника поселили в одном из королевских покоев в Блей-фрайерсе, а на лето ему отводилось помещение в Элтем-ском королевском дворце в Кенте. Его годовой пенсион составлял 200 фунтов стерлингов. О жизни Ван Дейка в Англии Дж. Беллори писал: «...он пользовался такими милостями и щедротами, которые позволяли ему вести блестящее, роскошное существование. Он жил на широкую ногу, двери его дома всегда были открыты для лондонской знати, которая потянулась сюда вслед за самим королем, любившим наблюдать за работой художника и вообще проводить с ним время. Ван Дейк утопал в роскоши... держал слуг, кареты, лошадей, музыкантов, певцов и клоунов, которые забавляли его титулованных посетителей, каждый день приходивших позировать для портретов». Сохранилось немало рассказов о последних годах жизни художника. В них он представлен человеком разгульным, истощенным развлечениями и излишествами. Однако достоверных подтверждений этому нет. Известно лишь о связи Ван Дейка с Маргарет Лемон. По словам гравера Холлера, она была «опасная женщина», «сущий демон ревности» и «учиняла самые безобразные сцены, когда дамы из лондонского общества являлись без провожатого позировать ее любовнику...» В приступе ярости Маргарет даже чуть не откусила Ван Дейку большой палец, чтобы лишить его возможности писать. Однако в 1639 г. связь эта прекратилась — художник женился на скромной молодой девушке, фрейлине королевы Мэри Ратвен (Рут-вен). В 1641 г. у них родилась дочь Юстиниана. Годы, проведенные Ван Дейком в Англии, были наполнены огромным трудом. В это время им создано около четырехсот полотен, в том числе более 35 портретов Карла I, 20 портретов королевы и их детей. За королевской семьей, естественно, тянулся и весь двор. Во многих произведениях художника в этот период усиливаются декоративные поиски, идеализирующие тенденции, появляется небрежность мазков, нечеткость композиции. И это немудрено при таком объеме работы, часть которой приходилось выполнять помощникам. Беллори так описывал рабочий день Ван Дейка: «Писать он любил подолгу, без передышки. Когда работал над портретами, начинал рано утром и, чтобы не терять времени, даже обедал вместе со своей моделью, не отходя от холста... После трапезы художник тут же возвращался к работе или принимался за другой портрет, а последние, заключительные мазки накладывал позже». Так создавались «Автопортрет с Эндимионом Портером» (1630-е гг.), «Король на охоте», «Карл I в трех ракурсах» (1635 г.), портреты лордов Джона и Бернарда Стюартов, сэра Томаса Уор-тона, Томаса Чалонера (1630-е гг.) — лучшие последние произведения Ван Дейка, отмеченные особой утонченностью, изяществом, психологизмом, блестящей живописной манерой. Особенно замечателен в этом отношении портрет Карла I на охоте. Здесь все выразительно и живо: горделивая поза короля, его фигура в изящном охотничьем костюме, декоративно трактованный пейзаж, слуга, хлопочущий возле коня. Блестящие колористические возможности художника проявляются в сопоставлении серовато-серебристых, голубых и желтых тонов, оживляемых красным цветом, создающих впечатление изысканной надежности. Казалось, слава придворного живописца никогда не придет к закату и лучшие свершения еще впереди. Но чрезмерная работа, непосильная для хрупкого от природы художника, и светская жизнь, отнимающая много времени и сил, вскоре привели к тяжелой болезни. Ван Дейку было всего сорок два года, и он еще надеялся все изменить. Художник строил планы возвращения на родину, пытался найти выгодные заказы во Франции, вынашивал новые творческие замыслы. Однако все оборвалось 9 декабря 1641 г. Англичане с великолепием и пышностью похоронили великого фламандца в старинной церкви Св. Павла. Они давно считали его своим, замечательным мастером, породившим английскую школу живописи. Но несмотря на посмертную славу Ван Дейка, до сих пор «никому не удалось точно определить его место среди великих людей. И при жизни и после смерти он как бы сохранил привилегию с достоинством стоять возле трона». К этой оценке Эжена Фромантена стоит добавить слова нашего современника Питера Кэмпбелла: «На портреты кисти Ван Дейка хочется смотреть и смотреть, потому что — помимо очарования и потрясения, которые мы испытываем перед мастерством художника, — нас занимают эти люди, непонятные, но интересные, — как и он сам».