Спонсоры:
Спонсоры:

Вольтер

Годы в Сирее стали решающим периодом в долгой карьере Вольтера как мыслителя и писателя. Эмилия вместе с ним переживала оглушительные триумфы одних его произведений и страх провала или запрещения других. Не признавать Вольтера Франция уже не могла. С ним были вынуждены считаться все европейские монархи, а Екатерина II, Фридрих II, Густав III и другие домогались его дружбы. В 1745 г. Вольтер стал королевским историографом и был избран во Французскую академию, а год спустя назначен «кавалером, допускаемым в королевскую опочивальню». К тому времени Вольтер, не порвав с Эмилией, обрел и новую музу в лице своей племянницы, мадам Мари Луизы Дени. С его стороны было слепое обожание и доверие. А племянница была корыстной: она открыла с помощью дяди салон, воровала или помогала воровать и продавать рукописи, нимало не заботясь об угрожающих последствиях. Он многое ей прощал, пока была жива Эмилия. В 1749 г. маркиза дю Шатле умерла от родовой горячки. Вальтер тяжело переживал смерть женщины, которая ушла из жизни, по сути, оттого, что изменила ему. К тому же карьера царедворца не удалась: бестактная поэма, восхвалявшая фаворитку мадам Помпадур, не пришлась по душе ни королеве, ни королю Людовику XV, а сам поэт полностью разочаровался в версальском дворе. Все эти обстоятельства привели к тому, что Вольтер почувствовал себя лишним во Франции и принял приглашение прусского короля Фридриха II, с которым состоял в дружеской переписке. К его двору он и прибыл в 1750 году. Вначале поэт был принят в Потсдаме со всеми почестями: ему определили пенсию, подарили карету и дали придворный титул. Король воображал себя покровителем искусств и видел в Вольтере великолепное дополнение к своему литературному кружку. Однако и в Пруссии Вольтер стал таким же неугомонным, что и во Франции. Он затевал ссоры с каждым, в том числе с Фридрихом. Говорят, что однажды в присутствии прусского генерала ему передали очередное сочинение короля с просьбой оценить его и исправить, где надо. И Вольтер сказал своему гостю: «Друг мой! Нам придется отложить нашу работу. Видите, король прислал мне в стирку свое грязное белье. Надо его постирать». Эти слова сообщили королю, после чего пребывание поэта в Пруссии стало не желанным. С 1753 г. Вольтер вновь начал искать пристанище и выбрал Швейцарию. В декабре 1754 г. в окрестностях Женевы он купил небольшое имение, названное им «Делис» — «Отрада», и начал сотрудничать в «Энциклопедии» Дидро и Д'Аламбера. Уже к 1756 г. из-под его пера вышла дюжина энциклопедических статей, отличавшихся большой смелостью. Неприятности начались со статьи «Женева» (1757 г., 7-й том): похвалы республиканскому строю и вольнолюбивым женевцам звучали в ней как критика французской действительности; кальвинистские пасторы были представлены почти как деисты, что далеко не соответствовало истине; расправа же Кальвина над Серветом была уподоблена ужасной Варфоломеевской ночи. Это вызвало решительный протест всех пасторов и руководства Женевского университета и поставило швейцарских друзей в затруднительное положение. Они были вынуждены признать статью неудачной. Чтобы защитить себя от ярости духовенства Женевы, Вольтер в 1758 г. покинул город. Он приобрел поместье Фер-ней и арендовал поместье Турней, расположенные по обеим сторонам границы Женевского кантона с Францией. Ферней стал его «удельным княжеством», которым он правил как просвещенный государь. Здесь Вольтер принимал гостей со всей Европы. Став чрезвычайно богатым человеком, он наконец-то мог позволить себе роскошный образ жизни. Состояние Вольтера пополнялось из разных источников: пенсионы от высокопоставленных лиц, наследство отца, гонорары за издание и переиздание сочинений; поступления от продажи принадлежавших ему должностей и даже от финансовых спекуляций. В 1776 г. годовой доход Вольтера составил двести тысяч ливров, что превращало фернейского патриарха в одного их богатейших людей Франции. Около двадцати лет философ, по его словам, «царил» в своем маленьком королевстве. Он устроил там часовые мастерские, гончарное производство, производил опыты с выведением новых пород скота и лошадей, испытывал разные усовершенствования в земледелии. Но в то же время Ферней стал тем местом, где особенно развернулась просветительская деятельность Вольтера. Он вел обширную переписку, и даже после того как ему перевалило за 65 лет, продолжал отправлять сотни писем и выпускать множество литературных и философских произведений. К числу его корреспондентов принадлежали российская императрица Екатерина II, польский король Станислав Август Понятов-ский, шведский король Густав III, датский король Христиан VII. Среди написанных в то время произведений — «История Российской империи при Петре Великом» (1759— 1763 гг.), «Кандид, или Оптимизм» (1759 г.), «Трактат о веротерпимости» (1763 г.), «Простодушный» (1767 г.), «Опыт о всеобщей истории и нравах и духе народа» (1756— 1769 гг.), «Карманный философский словарь» (1764 г.), «Вопросы об "Энциклопедии"» (1770—1772 гг.). Обладая резиденциями по обе стороны французской границы, Вольтер чувствовал себя в относительной безопасности и действовал гораздо свободней, чем прежде. Он поддержал борьбу простых женевцев за расширение избирательного права и против религиозной нетерпимости. Наибольшую известность на протяжении 1760—1770-х гг. Вольтеру принесло участие в защите доброго имени таких жертв религиозных и политических преследований, как Калас, Сирвен, шевалье де Ла Барр, граф де Лалли. Призыв Вольтера: «Раздавите гадину!», впервые прозвучавший в письме к Д'Аламберу в октябре 1760 г., был направлен против всесильной католической церкви. Впрочем, не менее знаменита и другая его крылатая фраза, сказанная через девять лет: «Если бы Бога не существовало, его следовало бы выдумать». В своих произведениях Вольтер отнюдь не призывал вовсе отказаться от религии — она по-прежнему должна была оставаться уздой для народа. В Ферней приезжали из самых разных краев. Паломничество к великому философу и писателю стало чуть ли не обязательным для всякого просвещенного путешественника. Повальное увлечение Вольтером, его произведениями действительно стало одной из характерных черт эпохи. В России, где Екатерина II даже решила создать в Царском Селе копию Фернея, мода на великого просветителя, получившая наименование «вольтерьянства», ставила превыше всего здравый смысл, который позволял себе насмешки над всем и вся. На склоне лет, когда Вольтеру исполнилось 83 года, он решил еще раз, может быть, последний, повидать Париж. 10 февраля 1778 г. патриарх французского Просвещения прибыл в столицу. Он въехал в город как герой-победитель, под рев толпы, и был увенчан лавровым венком. Вольтер приобрел себе особняк на улице Ришелье, принимал сотни посетителей; активно работал над новой трагедией «Агафокл», над проектом академического словаря французского языка. Он четырежды побывал на заседаниях Французской академии, посмотрел постановку своей последней пьесы «Ирена» (1776 г.) в «Комеди Франсез» и даже вступил в масонскую ложу Девяти Сестер. Но жить ему оставалось всего три месяца. Сильные боли, происхождение которых поначалу было неясно, вынуждали Вольтера принимать большие дозы опия. В начале мая, после обострения болезни, доктор медицины Троншен поставил неутешительный диагноз: рак предстательной железы. Вольтер еще крепился, порою даже шутил, но зачастую шутку прерывала гримаса боли. Очередной врачебный консилиум, состоявшийся 25 мая, предрек скорый летальный исход. Каждый день приносил больному все большие мучения. Невыносимый огонь жег изнутри старческое тело, но дух оставался непримирим, а разум светел. Племянник Вольтера аббат Ми-ньо, пытаясь примирить дядюшку с католической церковью, пригласил к нему аббата Готье и приходского кюре церкви Св. Сульпиция Терсака. Визит состоялся днем 30 мая. Священники осторожно вошли в спальню. Но до исповеди и причащения дело не дошло. Услышав голоса, Вольтер повернулся к вошедшим, но как будто не узнал их: «Дайте мне умереть спокойно», — тихо, но внятно проговорил он. Когда часы в гостиной пробили одиннадцать вечера, Вольтер скончался. Парижский архиепископ Кристоф де Бомон отказал останкам Вольтера в христианском погребении. Тело было тайно вывезено из Парижа и захоронено в Шампани. Такое обращение с гордостью Франции подрывало авторитет церкви и вызвало справедливое негодование. Вольтеру предстояло еще раз триумфально вернуться в Париж. В 1791 г. Конвент постановил перевести останки в Париж и переименовать Набережную Театинцев в Набережную имени Вольтера. Философ-просветитель обрел покой в национальной усыпальнице выдающихся людей — в Пантеоне. За свою долгую жизнь Вольтер проявил себя во всех областях литературного творчества. Его сочинения составили в известном издании Молана пятьдесят томов почти по шестьсот страниц каждый, дополненные двумя большими томами Указателей. После ухода из театра Расина и смерти Мольера закончился период блестящих успехов классицизма в литературе. Драматургия больших идей вернулась на французскую землю лишь с приходом Вольтера, автора 30 трагедий, 12 комедий, двух прозаических драм, нескольких либретто опер, в том числе комических, и дивертисментов. На протяжении 60 лет — от «Эдипа» до «Ирены» — он царил на французской сцене. Ныне многочисленные трагедии Вольтера мало читаются и почти не ставятся на сцене. А вот его легкие стихи на светские темы не утратили блеска, стихотворные сатиры все так же способны уязвить, его философские поэмы демонстрируют редкую способность полностью выражать идеи автора, нигде не отступая от строгих требований поэтической формы. Одним из высших достижений Вольтера являются его труды по истории: «История Карла XII, короля Швеции» (1731 г.), «Век Людовика XIV» (1751 г.) и «Опыт о нравах и о духе народов» (1756 г.). Философ-просветитель внес в исторические сочинения свой замечательный дар ясного, увлекательного повествования. Наибольшее значение в художественном наследии Вольтера занимают философские повести: «Задиг, или Судьба» (1748 г.), «Мемнон, или Человеческая мудрость» (1747 г.), «Микромегас» (1752 г.), «Кандид, или Оптимизм» (1759 г.), «Простодушный» (1767 г.), «Вавилонская принцесса» (1768 г.). Содержание этих повестей — не частная жизнь героев, а философская идея, касающаяся мира в целом, проблемы «мирового зла». Вольтер создал особое искусство мысли, где за столкновением персонажей стоит столкновение идей и развитие сюжета подчиняется логике философских положений. Как писатель он всегда остроумен, ясен, изыскан и мудр. Как мыслитель он скорее прост, чем глубок. Его талант — в популяризации чужих идей. Собственно, он не был оригинальным философом, но был философом-журналистом всех времен, и, может быть, поэтому его слова находили отклик в умах при его жизни и остаются не менее злободневными в наше время.