Спонсоры:
Спонсоры:

Вулф Вирджиния

Хрупкой, нервной Вирджинии нелегко было оправдать отцовские ожидания. Ведь для нее всегда огромную роль играли чувства. Такая напряженная домашняя обстановка, несомненно, гнетуще влияла на душевное здоровье девочки, что не могло не отразиться на ее дальнейшей жизни. Панический страх, впоследствии преследовавший ее в отношениях с мужчинами, возможно, тоже уходил корнями в детство, на первый взгляд довольно благополучное. По мнению некоторых ее современников, шестилетняя Вирджиния подвергалась сексуальным домогательствам со стороны дядюшек. Последней каплей, нарушившей равновесие психического здоровья девочки, стала в 1895 г. смерть матери. Вирджиния пережила сильнейший нервный срыв. Кто знает, может, уже тогда ее впервые посетило наваждение — странные голоса, звучащие где-то глубоко, во внутреннем мире. Тем не менее молодой организм справился с этой напастью: Вирджиния скоро выздоровела и поехала развеяться в Италию. Вот что писал о шестнадцатилетней Вирджинии-путешественнице один из ее биографов: «Она не была ярым туристом, предпочитая людей и картины дворцам и церквам». Теплое итальянское солнце, «цветы в кадках, столики под открытым небом» и... нежные, трепетные мысли о близкой подруге, оставшейся дома, на Альбионе. Да, как это ни удивительно, Вирджиния, очень красивая, прекрасно воспитанная девушка из аристократической семьи, не думала о мужчинах. То ли дело женская дружба! В этих отношениях, писала позже Вирджиния, есть «особенная чистота, цельность. К мужчинам так не относишься. Совершенно бескорыстное чувство, и оно может связывать только женщин... Было еще и желание защитить; оно шло от сознания общей судьбы... (о замужестве говорилось всегда как о бедствии)». Первые литературные опыты не удовлетворяли начинающую писательницу. Она нервничала, переписывала все снова и снова. В 1904 г. Вирджиния впервые попыталась свести счеты с жизнью, выпрыгнув из окна. Попытка не удалась. В этом же году умер отец, Лесли Стивен. Его дети переехали из респектабельного Кенсингтона в Блумсбери — богемный лондонский район. Однако, сменив адрес, Стиве-ны-младшие сохранили некоторые традиции родительского дома. По вечерам у них по-прежнему было шумно и многолюдно. Писатели, художники, экономисты, все молодые, полные планов и надежд, они засиживались до полуночи, обсуждая проблемы творчества, психологии, философии. Двадцатый век принес так много нового! Подумать только: в академичном, чопорном Лондоне открылась выставка импрессионистов! А Зигмунд Фрейд, заглянувший в самую суть, в подсознание?! Кроме великого австрийца, здесь можно было услышать имена культуролога Карла Юнга, философа Анри Бергсона, антрополога Джеймса Фрейзера. Так был организован кружок «Блумсбери», просуществовавший до середины 1930-х гг. В эту группу, помимо Стивенов, входили критик и эссеист Д. Л. Стрэчи, писатель Э. М. Форстер, художник Д. Грант, экономист Дж. М. Кейнс. «Говорили, что разница между Блумсбери и Кембриджем была в том, что в Кембридже ничего остроумного не было сказано без того, чтобы не быть также «глубоким», в то время как в Блумсбери ничего «глубокого» не было сказано, если оно не было остроумным», — пишет биограф Вирджинии Вулф. Правда, тогда она все еще носила фамилию Стивен, и ее литературное наследие ограничивалось небольшими не то рассказами, не то набросками для более крупных произведений, не то эссе-настроениями. С 1905 г. она регулярно печаталась в «Литературном приложении» «Тайме». Однако нельзя сказать, что творчество никому еще не известной писательницы было благосклонно встречено критикой. Ее понимали разве что в родном кружке. И это неудивительно: именно в атмосфере Блумсбери сформировались художественные вкусы Вирджинии.

Читать дальше