Спонсоры:
Спонсоры:

Гейнсборо Томас

Пишет он в это время и много пейзажей. Но только два из них («Дровосек, ухаживающий за пастушкой» и «Речной пейзаж с всадником», 1755 г.) нашли покупателей. Прожить на доходы от продажи картин было по-прежнему трудно, и Гейнсборо приходилось делать долги. К 1759 г. стало ясно, что он как художник исчерпал в Ипсуиче свои возможности: на новых заказчиков рассчитывать не приходилось. Поэтому он отважился на новый переезд — в Бат — модный тогда курорт, где жили две его замужние сестры. Выбор оказался весьма удачным. В Бате у Гейнсборо не оказалось серьезных соперников-портретистов, зато желающих сделать свой портрет среди богатых аристократов, посещающих курорт, было предостаточно. И вскоре заказы стали поступать в таком количестве, что художник едва успевал их выполнять. Пятнадцать лет, прожитых им здесь, оказались не только плодотворными, но и принесли Гейнсборо большую известность и признание. Он становится одним из ведущих мастеров в области английской портретной живописи, не менее знаменитым, нежели его выдающийся современник Джошуа Рейнолдс. В отличие от него, Гейнсборо создает собственный, особый тип портрета, близкий к стилю рококо и унаследовавший лучшие черты манеры Ван Дейка — удлиненные пропорции фигур, изящные позы и движения, нарядный колорит. Его произведения кажутся более легкими и утонченными по сравнению с полотнами Рейнолдса, исполненными более помпезно и тяжеловато, в характерном для него стиле барокко. Но главная особенность гейнсборовских портретов состояла в том, что за внешней сдержанностью изображения в них чувствовалась внутренняя взволнованность, поэтичность и одухотворенность, подчеркнутая лирическим звучанием пейзажного фона картин. Подлинными шедеврами живописца стали портреты неизвестного юноши (кон. 1760 г.), графини Мэри Хоу (1763—1764 гг.), миссис Кристофер Хортон (1766 г.), герцогини Монтегю (ок. 1768 г.), Эдварда Гейнсборо-Дюпона (ок. 1770 г.), виконта и виконтессы Лигонье (1771 г.), Элизабет и Мэри Линли(1772г.). Но особенно замечателен портрет Джонатана Баттла (так называемый «Голубой мальчик»), написанный около 1770 г. В нем художник прибегнул к смелому колористическому решению, изобразив фигуру персонажа в голубом «вандейковском» костюме на фоне пейзажа, написанного в теплых коричневых тонах. Портрет превозносили за аристократизм и изысканность. Но, по сути, Гейнсборо совершенно сознательно противопоставил в нем своего героя — обыкновенного мальчика, сына торговца скобяными товарами — аристократам Ван Дейка и Рубенса, придав ему значительность и силу характера. С особой любовью художник изображал людей искусства — музыкантов, композиторов, актеров (портреты Анны Форд, 1760 г.; Дэвида Гаррика, 1769 г., и др.). Это не случайно, поскольку сам Гейнсборо обладал не только живописным, но и музыкальным даром: хорошо играл на многих инструментах, собирал их коллекцию, был членом городского Музыкального клуба. Восторженно отзывавшийся о нем известный актер Д. Гаррик писал: «...голова Гейнсборо так набита всякими талантами, что всегда существует опасность, что она взорвется, как перегретый паровой котел». И «взрыв» действительно произошел: в 1763 г. художник настолько серьезно заболел от переутомления, что местная газета поспешила объявить о его смерти. Болезнь, к счастью, прошла, но осталась усталость, которая продолжала накапливаться. Сказывался не только большой объем работы, но и то, что Гейнсборо преимущественно писал по ночам, при искусственном освещении. Все наброски с модели он начинал в затемненной комнате: по его мнению, так легче было уловить общий замысел, не отвлекаясь на подробности. Лишь по мере продвижения к цели художник впускал в помещение больше света. С этой же целью он работал необычайно длинными кистями и очень жидкими красками, из-под которых иногда просвечивал подмалевок или холст, создавая ощущение незавершенности картины. Но это был четко рассчитанный эффект. Недаром Рейнолдс говорил, что «вблизи живопись Гейнсборо производила впечатление хаоса, а на расстоянии магическим образом приобретала форму, и все вставало на свои места». В отличие от других известных мастеров, Гейнсборо никогда не пользовался услугами подручных. Единственным его помощником и учеником был племянник Эдвард Гейнсборо-Дюпон. Вместе они нередко проводили опыты в области художественной техники и материалов — живописец обожал всякие новинки, выбирая подчас неожиданные методы работы. Так, по воспоминаниям современника, однажды он начал рисовать «кусочком губки, привязанной к палочке; он клал тени, а маленький обломок белил, зажатый сахарными щипчиками, стал инструментом для пробелов». Сам Гейнсборо признавался в письме Джексону: «...я ведь самое непоследовательное, изменчивое существо, полное разных выдумок и затей». Таким он был не только в работе, но и в жизни. Дочь Маргарэт рассказывала в 1799 г., что «у ее отца было два лица: одно старательное, трудолюбивое, домашнее и другое — для собутыльников и приятелей... иногда он переходил границы воздержанности, его здоровье страдало от этого, так что он после с неделю не мог работать». Сам же художник откровенно писал в 1768 г. своему поверенному Д. Унвину: «Мне кажется, что я нисколько не изменился... только седина ударила в голову — жена моя говорит, что я стал... хуже, хотя я очень стараюсь... я лучше устроился, чем когда бы то ни было в жизни, вроде остепенился, пользуюсь уважением и счастливее; хотя кто знает?..» Счастье его, действительно, было переменчивым. Гейнсборо был очень привязан к жене и детям, которые унаследовали от него способности к рисованию. К каждой годовщине свадьбы он писал портреты Маргарэт, лучший из которых относится к концу 1770-х гг. В то же время художник не разделял увлечения своих близких светской жизнью и, будучи щедрым человеком, мучился от чрезмерной бережливости жены. Но более всего Гейнсборо страдал из-за неизлечимого психического заболевания младшей дочери. Эта трагедия омрачила последнее десятилетие его жизни. Между тем многие лучшие произведения художника к тому времени еще не были написаны. Он создает их в последний, лондонский период творчества. В 1774 г. Гейнсборо вернулся в столицу, после того как стал одним из учредителей Королевской академии (1768 г.) и его картины, представляемые на академических выставках, завоевали огромный успех. В Лондоне он пишет в смелой живописной манере превосходные парадные портреты королевских особ (Георга III и его жены Шарлотты, принца Уэльского), признанных красавиц того времени Мэри Грэм (1775—1777 гг.), Элизабет Шеридан и герцогини Девонширской (оба в 1783 г.), многих видных политических деятелей и людей искусства. Но даже среди этих замечательных полотен остаются непревзойденными «Дама в голубом» (портрет герцогини де Бофор, кон. 1770-х гг.) и портрет трагической актрисы Сарры Сиддонс (1785 г.), так же, как и пейзажи «Водопой» (1777 г.), «У дверей хижины» (1780 г.), «Рыночная повозка» (1786—1787 гг.) и самая последняя, не сохранившаяся картина «Дровосек» (ок. 1787—1788 гг.). Это о них с такой проникновенностью писал Джон Констебл: «Пейзажи Гейнсборо пронизаны покоем, нежностью и любовью... Ему не было дела до подробностей; его целью было передать прекрасное чувство, и он полностью достиг этого». Художник скончался 2 августа 1788 г. от рака горла. «Мы любим талантливого человека за то, что он нам оставляет, — говорил он, — и оплакиваем то, что он отнимает». То, что было оставлено Гейнсборо людям, навсегда сохранит любовь к нему.