Спонсоры:
Спонсоры:

Гойя Франсиско

Будущий художник родился 30 марта 1746 г. в арагонском местечке Фуэндетодос близ Сарагосы. Отец его, Хосе Гойя, в прошлом крестьянин, был позолотчиком алтарей, а мать, Грасиа Лусиентес, происходила из обедневшей дворянской семьи. Отцовское ремесло почти не приносило дохода, и в поисках заработка родители Франсиско в 1760 г. перебрались в Сарагосу. Здесь мальчик, которого они прочили в ремесленники, был отдан в школу монаха Хоаки-на. Напутствуя сына, донья Лусиентес говорила: «Не забывай, Франчо, что тот, кто родился луком, останется луком до конца жизни». Но материнские слова, к счастью, не оправдались. Рано обнаружившиеся художественные наклонности Франсиско круто изменили его судьбу. О том, как это произошло, существуют две полулегендарные версии. По одной из них, к обучению живописи 15-летнего подростка подтолкнул какой-то монах, увидевший сделанный им углем на стене дома рисунок свиньи. По другой — Франсиско стал учиться у известного сара-госского живописца Лусано Мартинеса на средства покровительствовавшего молодому таланту графа де Фуэн-тена. Так или иначе, но через несколько лет эти занятия были прерваны самым драматическим образом. Отличавшийся не только темпераментом, но и атлетической силой, юноша часто участвовал в драках между прихожанами различных церквей. Одна из них закончилась трагически: несколько человек было убито, а сам Франсиско ранен. Опасаясь преследования инквизиции, он был вынужден бежать из Сарагосы. В 1766 г. двадцатилетний Гойя попадает в Мадрид. Здесь он знакомится с работами художников, занятых при дворе, в том числе Франсиско Байеу (Байе), сестра которого впоследствии станет его женой. Благодаря изучению картин современных и старых испанских мастеров молодой художник совершенствует свой вкус и технику. Дважды он даже участвует в конкурсах Академии Сан Фернандо, но терпит поражение. Между тем привычный образ жизни молодого повесы снова приводит к кровопролитию. Следствием его стало очередное бегство Гойи — на сей раз с куадрильей (труппой) тореадора Хосе Дельгадо, отправлявшейся в один из портовых городов. Оттуда он добрался до Рима. Знакомство с произведениями великих итальянских мастеров обогатило художественный кругозор Гойи. В Италии он особенно ясно осознал свое призвание и необходимость совершенствования мастерства. Однако и здесь темпераментный испанец не избежал любовных похождений и авантюрных приключений. По словам А. Бенуа, «желая сохранить память о своей отваге, он, рискуя сломать себе шею, пролез к самому скату купола Св. Петра и там выгравировал свое имя. По-прежнему невоздержанный в своих страстях, он пробрался ночью в монастырь, чтобы похитить из него любимую девушку, и за эту неудавшуюся авантюру чуть не поплатился головой, если бы не заступничество испанского посланника, выхлопотавшего Гойе «разрешение бежать» из папских владений». По пути на родину Гойя остановился в Парме. Здесь он принял участие в проводимом в 1771 г. конкурсе Пармской академии на тему «Ганнибал устремляет взгляд на Италию с высоты Альпийских гор». Написанная им за три дня картина получила вторую премию. Это первое дошедшее до нашего времени произведение художника (его более ранние работы на исторические темы не сохранились). Вернувшись в Сарагосу, Гойя в течение трех лет работает над росписями сводов церкви Вирхен дель Пилар, создает цикл фресок для Картезианского монастыря в Аула Деи (1772—1774 гг.). В этих работах обнаруживалось сильное влияние нарядного, декоративного стиля Тьеполо. Собственная, индивидуальная манера художника начала проявляться лишь в произведениях, созданных им в Мадриде, куда он переехал в 1775 г., уже будучи женатым на Хосефе Байеу. Брак этот, хотя и продлившийся около сорока лет, не был особенно счастливым из-за непрекращавшихся любовных похождений Франсиско и тяжелого характера жены. Не способствовало их взаимопониманию и различие взглядов на искусство. Многочисленное потомство супругов (по разным версиям, у них было от двенадцати до 22 детей) в большинстве своем умерло в младенчестве. Из пяти оставшихся в живых только сын, Франсиско Хавьер Педро, стал, как и отец, художником. Однако в стремительном развитии карьеры молодого Гойи брак этот сыграл заметную роль. Родство с Франсиско и Рамоном Байеу, известными придворными художниками, позволило ему войти в высшие круги мадридского общества и получить выгодные заказы. Первыми работами, в которых живописец в полную силу заявил о своем таланте, стали картины для королевской шпалерной мануфактуры. Заказы на них он получил при содействии Франсиско Байеу и Антона Рафаэля Мен-гса, известного немецкого художника, весьма почитаемого испанским двором. В течение 1776—1792 гг. Гойей было создано более 60 монументально-декоративных панно для тканых ковров, изображавших различные сцены из жизни испанского общества: народные гулянья, ярмарки, игры, бой быков, охотничьи сюжеты, жанровые и лирические композиции («Зонтик», «Прогулка в Андалусии», «Маха и ее поклонники», «Ярмарка в Мадриде», «Горшечный рынок», «Молодые бычки», «Прачки» и др.). Все они окрашены национальным своеобразием, пронизаны солнцем, привлекают живописной свободой и полнозвучными красками. В них проявилось свойственное Гойе в эти годы чувство «играющей жизни» — изменчивой, прихотливой и пока еще безоблачной. В 1780 г. художник под руководством Ф. Байеу приступил к работе над второй серией фресок для сарагос-ской церкви Нуэстра Сеньора дель Пилар. Но смелость их композиционного решения вызвала возмущение как со стороны шурина, так и со стороны церковного совета. Под их нажимом Гойя вынужден был переписать отдельные фрагменты своих произведений. Он очень страдал из-за этого, чувствуя себя униженным, низведенным до уровня наемного ремесленника. «Честь художника очень тонкого свойства, — писал Гойя по поводу конфликта в церковный совет. — Он должен изо всех сил стараться сохранить ее чистой, так как от репутации его зависит все его существование...» Однако репутация живописца после этого случая не только не пострадала, а напротив, упрочилась. В том же 1780 г. после написания картины «Распятие» он был избран членом Академии Сан Фернандо, а в 1785 г. стал вице-директором ее живописного отделения. Картина «Проповедь Св. Бернардина», написанная Гойей для собора Сан Франциско, получила высокую оценку короля, и вскоре ему было пожаловано звание придворного живописца. С этого времени жизнь художника потекла в довольстве и почете. «Я устроил себе действительно налаженную жизнь, — писал в 1786 г. Гойя своему другу Мартину Сапатеру. — Я никому не прислуживаюсь. Кто имеет до меня надобность, должен меня искать, и в случае, когда меня находит, я еще заставляю немного просить себя... И вот, чем я стараюсь сделать себя недоступным, тем более меня преследуют. Это привело к тому, что я так завален заказами, что не знаю, как всем угодить». Теперь художник основное внимание уделяет портретной живописи и вскоре становится модным портретистом. Он выполняет многочисленные заказные портреты королевских особ и представителей аристократии. В некоторых из них еще царит дух чинной важности, характерной для парадной портретной живописи начала XVIII в. («Портрет графа Флоридабланка», 1783 г.). Однако в большинстве работ (особенно в женских портретах) художнику удалось создать более проникновенные образы, передать черты милой, но в то же время хрупкой и воспринимаемой слегка иронически кукольное™ (портреты герцога и герцогини Осуна, 1785 г.; короля Карла III в охотничьем костюме, 1786 г.; маркизы Понтехос, 1787 г.; маркизы Соланы, 1791— 1792 гг., и др.). Но несмотря на внешнюю нарядность, в них уже нет того радостного, безмятежного восприятия мира, которое ощущалось в предыдущих работах художника, жизнерадостность проявляется только в произведениях станковой живописи («Майский праздник в долине Сан Исидоро», 1788 г.), но и они все больше начинают походить на театральные сценки.

Читать дальше