Спонсоры:
Спонсоры:

Григ Эдвард

По возвращении на родину в 1866 г. Григ некоторое время дирижировал симфоническими концертами в Кри-стиании (ныне Осло), выступал как пианист и, конечно, сочинял музыку. Истинный собиратель и хранитель культурных ценностей своей страны, Григ объединил вокруг себя группу единомышленников — музыкантов, писателей, поэтов. Их главной целью было поднять норвежскую культуру на более высокий профессиональный уровень. Вряд ли в те годы Эдвард думал о том, что благодаря его творчеству его родина прославится на весь мир. В 1867 г. он приступает к созданию первого в Норвегии специального учебного заведения — Норвежской музыкальной академии, а также основывает концертное музыкальное общество. Как пианист и дирижер он выступает в разных странах мира, а также у себя на родине. Однажды в Осло Григ дал в городе большой концерт, программа которого состояла исключительно из его произведений. Но в последнюю минуту Григ неожиданно заменил заключительный номер программы произведением Бетховена. На следующий день в крупной столичной газете появилась очень ядовитая рецензия известного норвежского критика, который очень не любил музыку Грига. Критик особенно строго отнесся к последнему номеру концерта, отметив, что это «сочинение просто смешно и совершенно неприемлемо...» Григ позвонил этому критику по телефону и сказал: «Вас беспокоит дух Бетховена. Я должен вам сообщить, что последнее произведение, исполненное в концерте Грига, сочинил я!» От подобного конфуза с несчастным опозоренным критиком случился инфаркт. Славу Григу принес Концерт для фортепьяно с оркестром, написанный в 1868 г. Романтически взволнованная музыка то тревожно-порывиста, то лирически-светла. Яркая сольная партия концерта обрамлена щедрыми оркестровыми красками. В 1888 г. в Лейпциге Григ познакомился с П. И. Чайковским. Между великими музыкантами возникла дружба. К моменту встречи Чайковский знал музыку Грига — она исполнялась в концертах Императорского русского музыкального общества начиная с середины 1870-х гг. Взаимные дружеские чувства, ощущение творческой и человеческой близости передают письма этих двух художников. В апреле 1888 г. Григ писал Чайковскому из Лейпцига: «Вы не поверите, какую радость доставила мне встреча с Вами. Нет, не радость — гораздо больше! Как художник и как человек Вы произвели глубокое впечатление...» И очень скорый отклик русского композитора: «...как я горжусь, что заслужил Вашу дружбу!» В том же 1888 г. Чайковский посвятил Григу симфоническую увертюру-фантазию «Гамлет», и Григ немедленно отозвался на это событие: «Как дитя радуюсь я увертюре к "Гамлету". Сердечная благодарность за посвящение!» Эдвард Григ и его жена Нина часто бывали у Чайковского, в России. Они очень любили эту страну, неплохо владели русским языком, часто путешествовали по России, нередко в сопровождении Петра Ильича, имели много русских друзей и даже какое-то время жили в России. Дружба и доверительные отношения с Чайковским во многом повлияли на Грига — не столько в профессиональном плане, сколько в смысле самоопределения как человека. Если вспомнить новеллу Стефана Цвейга «Смятение чувств», то жизнь Эдварда Грига проводится прямой параллелью с жизнью цвейговского героя — профессора английской филологии. Имея замечательную, любящую жену, обладая от природы огромным талантом, пользуясь заслуженным авторитетом, Григ был лишен важной, столь необходимой и желанной для него части жизни. По всей видимости, в годы юности проблема отношений с мальчиками беспокоила Грига не столь сильно, но с возрастом стала гораздо более значимой. В результате — вполне понятно, что музыка стала единственной душевной отрадой Грига. Здесь он мог сказать все, что хотел. Но чем старше он становился, тем сильнее и явственнее понимал, что «уйти в мир музыки» это совсем не значит уйти от самого себя. Роковая встреча Эдварда Грига с юным Перси Грэйнге-ром произошла тогда, когда композитор был уже в преклонном возрасте. Может быть Григ, как обычно происходило в его жизни, смог бы побороть свои желания и не поддаваться соблазнам, вызванным красотой и обаянием юноши. Но Грэйнгер сам бросил Григу «любовную перчатку» — так, скуки ради. Каким образом это отразилось на Эдварде, остается лишь догадываться. Но, думается, здесь нет особой загадки — что может произойти в душе человека столь зрелого возраста, когда всю свою сознательную жизнь он тщательно боролся со своими заветными желаниями, подавлял их как мог, но однажды почувствовал, что больше нет сил отравлять себя этим безжалостным давлением, которое становилось все более и более невыносимым. Настал момент, когда Григ сказал: «Я люблю его! Я люблю его так, как может любить молодая женщина! Я люблю его со всей страстью, которая есть во мне!» Разумеется, юный Грэйнгер знал об этой страсти, но относился к этому как к забавной игре. Серьезные же чувства Грига его совершенно не волновали, и тот, понимая это, безмерно страдал. Каким образом повернулись отношения Перси и Эдварда Грига — неизвестно. Однако сохранилась фотография, на которой рукой Грига написано: «Перси, Перси, пожалуйста, будьте милосердны!»

Читать дальше