Спонсоры:
Спонсоры:

Гюго Виктор

К 1829 г. Гюго уже был в глазах молодежи признанным мэтром. «Он был тем вожаком, — писал Бодлер, — к которому каждый поворачивается спросить, каков приказ. Никогда ничье господство не было более законным, естественным, признавалось бы с большим восторгом и признательностью». Этот год стал для Гюго самым плодотворным. Он нанаписал множество стихов, начал роман «Собор Парижской Богоматери», завоевал театр, сначала пьесой «Эрна-ни», затем драмами «Марьон Делорм» и «Король забавляется». Единственное, что печалило Гюго в то благополучное время — странные отношения его любимой Адели с поэтом и другом Сен-Бёвом, который был безумно влюблен в жену Гюго, а возможно, и завидовал его славе. А завидовать было чему. С появлением «Эрнани», «Собора Парижской Богоматери», сборника стихов «Осенние листья» Гюго, бесспорно, стал первым писателем в мире, что не доставляло другим литераторам особой радости. Он это знал, и в нем появилось что-то вроде «сознания своей божественной миссии». Разочаровавшись в незыблемости семейных отношений, Гюго и сам не сумел сдержать свои любовные порывы. Репетируя новую пьесу «Лукреция Борджа» в театре Порт-Сен-Мартен, он познакомился с молодой актрисой Жюльеттой Друэ, одной из самых блистательных красавиц Парижа. Через четыре дня после премьеры они признались друг другу в любви. Их связь оказалась удивительно долгой, растянувшейся на целых полвека. И в кого бы потом не влюблялся Гюго, он неизменно возвращался к Жюльетте, ставшей ему и любовницей, и помощницей в работе. При этом он сумел сохранить семейную жизнь с Адель, дружбу с детьми. А поводов для ревности у обеих женщин было предостаточно. Гюго был великим тружеником, но и таким же неутомимым любовником, не отказывавшим себе в удовольствии завести очередную любовницу. Как писал его биограф Андре Моруа: «До конца жизни в нем не угасала требовательная, неутолимая мужская сила... В своей записной книжке, начатой 1 января 1885 г. (в год его смерти), Гюго еще отметил восемь любовных свиданий, и последнее произошло 5 апреля 1885 г.». Случались и курьезы. В начале 1843 г. очередной дамой его сердца стала молодая блондинка Леони д'Онэ, жена придворного художника Опоста Биара. Однажды по просьбе мужа, подозревавшего измену, в укромную квартирку Гюго, предназначавшуюся для тайных свиданий, нагрянула полиция, застав любовников «за интимным разговором». В то время адюльтер сурово карался во Франции. Леони была арестована, а Гюго отпущен, поскольку имел статус неприкосновенности пэра. Над этой комичной ситуацией немало поиздевались газеты: любовница оказалась за решеткой, а ее соблазнитель на свободе. Дело дошло до короля, посоветовавшего писателю уехать на время из Парижа. Но Виктор предпочел спрятаться у верной Жюльетты. Французскую революцию 1848 г. Гюго встретил будучи знаменитым писателем и политическим деятелем. Как депутату палаты народных представителей, главе радикальной партии Гюго угрожал арест. И все же, несмотря на опасность, он писал воззвания к народу от имени партии, проявляя необычайное мужество. Между ним и режимом Наполеона III не могло быть компромиссов. Чтобы избежать ареста, поэт вынужден был покинуть Францию и бежать под чужим именем в Бельгию. Образ изгнанника всю жизнь преследовал воображение Гюго. Изгнанником был герой его драмы Эрнани, в таком же положении оказывался другой персонаж, Барбаросса, дважды изгнанником был Наполеон. В изгнании Гюго написал книгу стихов «Песни улиц и лесов», роман «Труженики моря», завершил свой самый знаменитый роман «Отверженные». Обездоленным, отверженным, страдающим беднякам Гюго сочувствовал, как никаким другим героям своих произведений. Моряки Нормандии боролись с морскими стихиями, нищие из средневекового «Двора чудес» диктовали свою волю феодальному Парижу, звонарь-горбун Квазимодо стойко отражал удары судьбы, Рюи Блаз рвался в большую политику отважнее, чем именитые особы. Пробыв в изгнании почти двадцать лет, в Париж Гюго вернулся почти 70-летним стариком. Франция встретила его восторженно, окружив прославленного писателя почитанием, любовью и восхищением. В 1881 г. французы широко отметили 80-летие Гюго. Этот юбилей в прямом смысле слова превратился в национальный праздник. Между тем, сам писатель решительно отказывался от каких либо почестей, ему адресованных, говоря: «Моя жизнь так полна утрат и горя, что у нее вообще нет праздников. Пора мне в дорогу!» По мере того как писатель старился, его все чаще посещала безотчетная трувога — сказывалось напряжение последних лет. Один из его биографов, называя Гюго «гением борьбы», тут же добавлял: «да и слава его шла в неистовстве бешеных страстей». Эти страсти подтачивали здоровье и ослабляли жизненные силы. Весной 1885 г. Гюго заболел воспалением легких. Эта болезнь оказалась для него роковой, и 25 мая великий писатель скончался в возрасте 83 лет. Но и в предсмертном бреду он еще создавал прекрасные строки стихов: «Идет борьба между светом дня и мраком ночи». Получив известие о смерти Гюго, сенат и палата депутатов прервали заседания в знак национального траура. Было принято решение вернуть Пантеону назначение, которое в свое время дало ему Учредительное собрание, восстановить на фронтоне надпись: «Великим людям признательное отечество» и похоронить Гюго в этой усыпальнице, после того как тело для прощания будет выставлено под Триумфальной аркой. Родные Гюго долго решали, где похоронить писателя — то ли на родовом кладбище в Вилькве, то ли на кладбище Пер-Лашез, где были похоронены его сыновья и отец, генерал Гюго. «Признательная отчизна» сама разрешила этот вопрос, приняв своего великого гражданина в Пантеон, где к славе присоединяется бессмертие.