Спонсоры:
Спонсоры:

Омар Хайям

Омар Хайям входил в ближайшую свиту Малик-шаха, то есть в число его надимов — советчиков, наперсников и компаньонов, и разумеется практиковал при царствующей особе как астролог. Слава его как астролога-прорицателя, наделенного особым даром ясновидения, была очень велика. Еще до появления его в Исфахане при дворе Малик-шаха знали о нем как о высшем авторитете среди астрологов. В 1077 г. Хайям закончил свой замечательный математический труд «Комментарии к трудностям во введениях книги Евклида». В 1080 г. он написал философский «Трактат о бытии и долженствовании», а вскоре другое философское сочинение — «Ответ на три вопроса». Знаменитые на весь мир четверостишия также были созданы Омаром Хайямом, по предположению его биографов, в Исфахане, в пору расцвета его научного творчества и жизненного благополучия. Двадцатилетний, относительно спокойный период жизни Омара Хайяма при дворе Малик-шаха оборвался в конце 1092 г., когда при невыясненных обстоятельствах султан скончался. За месяц до этого был убит его визир Низам ал-Мулк. Средневековые источники обвиняют исмаилитов в смерти этих двух покровителей Омара Хайяма. В то время Исфахан был одним из главных центров исмаилизма — религиозного антифеодального течения в мусульманских странах. В конце XI в. исмаилиты развернули активную террористическую деятельность против господствовавшей тюркской феодальной знати. Таинственны и страшны рассказы о жизни Исфахана в это время, когда действовали исмаилиты, с их тактикой мистификаций, переодеваний и перевоплощений, заманивания жертв, тайных убийств и хитроумных ловушек. Так, Низам ал-Мулк, как повествуют источники, был зарезан исмаилитом, проникшим к нему под личиной дервиша — странствующего мусульманского монаха, а Малик-шах — тайно отравлен. Вдова Малик-шаха Туркан-хатун, опираясь на тюркскую гвардию («гулямов»), добилась провозглашения султаном пятилетнего сына Махмуда и стала фактической правительницей государства. Положение Омара Хайяма при дворе пошатнулось. Он продолжал еще некоторое время работать в обсерватории, однако уже не получал ни поддержки, ни прежнего содержания. Одновременно Хайям все так же исполнял при Туркан-хатун обязанности астролога и врача. В 1097 г. придворная карьера Омара Хайяма закончилась. Исфахан после смерти Малик-шаха вскоре потерял свое положение царской резиденции и главного научного центра, столица вновь была перенесена в Хорасан, в город Мерв. Хайям предпринял попытку заинтересовать новых правителей в субсидировании обсерватории, написав «Науруз-наме» — книгу явно «популистского» характера об истории празднования Науруза, солнечного календаря и различных календарных реформ. Она полна различных неправдоподобных анекдотов, ненаучных примет, нравоучений, легенд и вымыслов. Увы, это не помогло — Исфаханская обсерватория пришла в запустение и была закрыта. О позднем периоде жизни Омара Хайяма известно так же мало, как и о его юности. Источники указывают, что некоторое время Омар Хайям жил в Мерве. К его славе как выдающегося математика и астронома в эти годы прибавилась крамольная слава вероотступника. Ревнители ислама возмущались вольнодумством поэта и очевидным несоответствием его суждений канонам шариата. Отношения Хайяма с высшим духовенством резко ухудшились и приняли столь опасный для философа характер, что он вынужден был, в уже немолодые годы, совершить долгий и трудный путь паломничества в Мекку (хадж). Ал-Киф-ти в «Истории мудрецов» сообщает: «Когда же его современники очернили веру его и вывели наружу те тайны, которые он скрывал, он убоялся за свою кровь и схватил легонько поводья своего языка и пера и совершил хадж по причине боязни, не по причине богобоязни, и обнаружил тайны из тайн нечистых. Когда он прибыл в Багдад, поспешили к нему его единомышленники по части древней науки, но он преградил перед ними дверь преграждением раскаявшегося, а не товарища по пиршеству. И вернулся он из хаджа своего в свой город, посещая утром и вечером место поклонения и скрывая тайны свои, которые неизбежно откроются. Не было ему равного в астрономии и философии, в этих областях его приводили в пословицу; о если бы дарована была ему способность избегать неповиновения Богу!» В какой-то момент Хайям возвратился в Нишапур, где прожил до последних дней жизни, лишь изредка покидая его для посещения Бухары или Балха. Ему к тому времени было, по-видимому, более 70 лет. Возможно, Хайям вел преподавание в Нишапурском медресе, имел небольшой круг близких учеников. Он мало общался с людьми и дружил в эти годы только с книгой. По словам ал-Байхаки, в конце жизни Хайям «имел скверный характер», «был скуп в сочинении книг и преподавании». Историк Шахразури сообщает, что ученик Хайяма Абу-л-Хатим Музаффар ал-Исфазари «к ученикам и слушателям был приветлив и ласков в противоположность Хайяму». В «Доме радости» Табризи сообщается, что у Хайяма «никогда не было склонности к семейной жизни и он не оставил потомства. Все, что осталось от него, — это четверостишия и хорошо известные сочинения по философии на арабском и персидском языках». Самой вероятной датой смерти Омара Хайяма считается 1123 г., хотя некоторые дошедшие до нас источники дают противоречивые сведения на этот счет. Так, например, Низами Самарканди рассказывает о посещении им могилы Хайяма через четыре года после его смерти, из чего следует, что ученый умер в 1131—1132 гг. Похоронили Омара Хайяма в саду персиковых и грушевых деревьев под Нишапуром. Могила его цела и в настоящее время. В 1934 г. на средства, собранные почитателями творчества Хайяма, над ней был воздвигнут обелиск. Ныне над могилой Омара Хайяма возвышается величественный надгробный памятник — одно из лучших мемориальных сооружений в современном Иране. Творческое и научное наследие Омара Хайяма — это удивительное явление не только в истории культуры Востока, но и всего мира, хотя в Европе о поэзии великого мудреца узнали сравнительно недавно. Европейцам Хайям стал известен в 1859 г., когда его четверостишия были впервые опубликованы в переводе Эдварда Фитцджеральда. С начала XX в. имя Омара Хайяма стало появляться и на страницах русских изданий. Мудрец страстно желал переустройства мира и делал для этого все, что было в его силах: постигал законы природы, вникал в тайны мироздания. Его поэтические раздумья о смысле жизни, о незащищенности человека перед беспощадным роком и быстротечным временем, о вечном очаровании бытия и всего необъятного мира позволяют каждому из нас найти нечто сокровенное и еще никем не высказанное. Горестные его сомнения, неизменно побеждаемые жизнелюбием и свободой духа, приходят к нам из далеких столетий и завоевывают на всех континентах планеты верных поклонников прославленного мудреца. Вот уже несколько веков люди не перестают восхищаться его талантом, остроумием и познаниями. Самое удивительное, что будучи необыкновенно разносторонним и мудрым человеком, Хайям-поэт мог мыслить как ученый, а Хайям-ученый видеть мир как поэт.