Спонсоры:
Спонсоры:

Плесси Арман Жан дю (Ришелье)

Отдавая себе отчет в необходимости укрепления финансовой и военной мощи Франции, Ришелье твердой рукой начал проводить свои знаменитые реформы, предпринимая жесткие, а часто и беспощадные меры против своеволия аристократов для укрепления королевской власти. В 1626 г. было приказано сравнять с землей стены всех замков, не находящихся вблизи границы, чтобы лишить дворян их крепостей, а значит, и возможности бунтовать. Запрещались дуэли, уносившие сотни жизней. Кардинал объявил, что отныне дворяне могут проливать кровь только за короля. Если аристократы проявляли своеволие, их беспощадно казнили. Для пополнения казны кардинал утроил налоги, но всячески поощрял развитие торговли, промышленности, способствовал расширению колоний и развитию судоходства. Начиная с 1625 г. в стране начали создаваться мощные торговые компании, действующие в Северной и Южной Америке. Франция, по его убеждению, должна была получить мощный военный и торговый флот. Для этого он создал и возглавил Морской совет, укрепил морские порты — Тулон, Гавр и Брест. Известно, что в 1625 г. Франция располагала всего десятью галерами в Средиземном море и не имела ни одного военного корабля в Атлантике. А в 1635 г. страна имела мощный военно-морской флот. Проводить реформы было трудно. На каждом шагу Ришелье сталкивался с сильным противодействием со стороны всех слоев населения. Аристократия бунтовала против ликвидации своих привилегий. Третье сословие возмущали непомерные налоги. Духовенство роптало из-за сближения с протестантскими государствами. Для успеха требовался внутренний мир, а он все время находился под угрозой, особенно в связи с позицией гугенотов. Необходимо было ликвидировать «государство в государстве», оплотом которого являлась Ла-Рошель. И «кардинал гугенотов» — так Ришелье именовали в Риме — начал подумывать о походе против цитадели гугенотской Франции. Ларошельцы не отваживались открыто выступить против короля, но, надеясь на поддержку Бекингема, выдвинули ряд требований для укрепления своей боевой мощи. А получив отказ, 10 сентября 1627 г. начали военные действия против армии Людовика. Вскоре королевские войска Людовика окружили город и начали осаду. Помощь из Англии пришла только через год. Флотом из пятидесяти трех кораблей командовал лорд Денбиг. Он вез ларошельцам продовольствие и намеревался вынудить короля снять осаду и заключить мир с гугенотами. Но адмирала ждал неприятный сюрприз. По приказанию Ришелье в фарватере бухты воздвигли плотину, которую не смогли разрушить корабельные пушки. С плотины по английским кораблям тоже стреляли. На орудиях был выгравирован, ставший знаменитым, девиз: «Ultima ratio regis» («Последний довод короля»), а сам Людовик стоял у одной из пушек, как простой канонир. К отчаянию ла-рошельцев, Денбиг повернул корабли. Причины его поступка до сих пор остаются неясными. Он, несомненно, мог продолжить кампанию. По одной из версий, выдвинутой еще в то время голландскими дипломатами, лорд был подкуплен агентами Ришелье. А в Ла-Рошели ситуация становилась все тяжелее. Не было продовольствия. Горожане охотились на кошек, собак и даже на мышей. Жене вождя гугенотов герцогине де Роан на обед подавали изящно сервированную вареную конскую кожу с гарниром из чертополоха. Появились перебежчики и дезертиры. К концу октября на улицах и в домах лежали сотни трупов. Были случаи каннибальства. Из двадцати восьми тысяч в живых осталось только пять. 28 октября Ла-Рошель капитулировала. Поскольку Ришелье считал, что милосердие не менее действенный инструмент, чем устрашение, город был прощен, а его жителям позволили исповедовать протестантизм. Вскоре после капитуляции Ла-Рошели был покорен протестантский Лангедок. И вновь без репрессий и политики устрашения. После захвата последних гугенотских крепостей, при въезде в Монтабан, Ришелье встретили криками: «Да здравствует великий кардинал!» Народ понимал, что именно он оказал влияние на Людовика, склонив того к милосердию и терпимости. С гугенотской партией было покончено. Так благодаря кардиналу история кровопролитных религиозных войн во Франции закончилась национальным примирением. В этом случае Ришелье, несомненно, проявил редкую для того сурового времени веротерпимость, широту мышления и политическое благоразумие. Гугеноты получили право исповедовать протестантизм, не были ущемлены в гражданских правах, но лишились возможности оказывать политическое и военное сопротивление королевской власти. Жизнь в постоянном напряжении и государственные заботы подточили и без того хрупкое здоровье кардинала. 28 ноября 1642 г. его состояние, значительно ухудшилось. 2 декабря состоялась встреча Ришелье с Людовиком XIII, которому он верно служил более 18 лет и которого, наверное, по-своему любил. Своим преемником кардинал просил назначить ловкого и умного Мазарини, будучи уверенным, что тот продолжит его политику укрепления Франции. 4 декабря Ришелье умер. В наследие французским королям и французам он оставил сильное государство, занявшее доминирующее положение в Европе, с сильной центральной властью, развитым государственным аппаратом и... бесчисленное количество анекдотов о себе. Впрочем, ни один из них не рисует Великого Кардинала в уничижительном виде. Им можно было восхищаться, его можно было ненавидеть, над ним можно было смеяться, но презирать его было невозможно.