Спонсоры:
Спонсоры:

Паганини Никколо

Каждый концерт знаменитого скрипача начинался одинаково. Маэстро надевал мешковатый фрак, брал в руки скрипку и медленно выходил откуда-то из глубины сцены. Он останавливался на несколько секунд, осматривал зал. А затем дерганой походкой доходил до середины сцены, отрывисто кланялся и... начинал играть. Игра Никколо Паганини была идеальной. У зрителей складывалось ощущение, что великий скрипач абсолютно владеет инструментом и может извлекать из него какие угодно звуки. Это было похоже на волшебство. Звуки тихие и плавные, плачущие и смеющиеся, переплетались между собой, создавая над залом волшебную ауру. Каждый из слушателей оказывался вовлеченным в водоворот чувств и звуков, которому уже не мог противостоять. И вдруг это все обрывалось. Паганини опускал инструмент, несколько раз кланялся и с «дьявольской» улыбкой принимал аплодисменты. Никколо Паганини на своих концертах действовал как настоящий психолог. Его влияние на зрителя начиналось с картины преображения: «Контраст, который составлял этот человек с самим же собой играющим, действовал на зрителя чрезвычайно». Ощущение неразгаданной тайны действительно являлось основой его музыкального гения. Великий маэстро заставлял слушателя удивляться, но так, чтобы он не мог до конца осознать, чему удивляется. Умение скрипача приводить зрителя в состояние экстаза сейчас называется эриксонианским гипнозом. Это диагноз без диагноза, когда человек, сохраняя полную ориентацию, самозабвенно отдается чему-либо. Выдающийся скрипач постепенно усложнял музыкальную конструкцию, набирая обороты, играя слушателем, до конца подчиняя его своему замыслу. Этому способствовали тихие и нежные пассажи со вздохами, стонами, криками, плачами, междометиями, которые как нельзя кстати подходили для наведения трансового состояния. Поэтому рецензии на его концерты всегда изобиловали эпитетами одного рода: волшебны, мистически, нереальны, небесны. Однажды Паганини исполнил композицию, играя только на двух струнах, назвав ее «Дуэтом влюбленных». Одна из его почитательниц после концерта восторженно сказала: «Кто же сможет вас превзойти? Наверное только тот, кто сыграет на одной струне, но это совершенно невозможно». Скрипач только улыбнулся и уже через неделю он играл сонату, посвященную Белой Розе, на одной струне. Никколо Паганини считается одним из лучших композиторов своего времени. Написанные им скрипичные пьесы изобилуют новыми колористическими и техническими эффектами. Знаменитый скрипач широко использовал весь диапазон инструмента, технику двойных нот, флажолеты и пиццикато. Среди его скрипичных сочинений особой популярностью пользуются «24 каприса» для скрипки соло, Первый и Второй концерты для скрипки с оркестром и около 200 пьес для гитары. Творческий путь маэстро скрипки был прерван из-за пошатнувшегося здоровья и целого рада публичных скандалов. В 1837 г. он еще давал концерты в Турине, но в следующем году его здоровье резко ухудшилось. Приступы чахотки стали невыносимыми. В 1839 г. по предписанию врачей Никколо Паганини поселился в Марселе. Состояние его здоровья отягощалось проблемами, связанными с судебной тяжбой. Последние месяцы жизни Паганини провел в Ницце. В письмах к друзьям он жаловался: «Грудной кашель очень мучает меня, но я держусь больше, чем могу...» Рассказывают о том, что перед смертью Никколо еще раз играл на скрипке. Осталось свидетельство графа Чес-соле, который утверждал, что Байроновская импровизация Паганини, написанная им на пороге смерти, была восхитительна. Весть о том, что Паганини при смерти, облетела весь город. В его дом трижды приходили священники, уговаривая Никколо исповедаться. Врач объяснял им, что музыкант сошел с ума и не понимает, чего от него хотят. Неописуемые мучения пережил гениальный музыкант в последние дни жизни с 15 по 27 мая. К этому времени он уже ничего не ел и совершенно потерял голос. Последнее, что написал великий маэстро: «Красные розы... Они темно-красные, кажутся Дамаском... 18, понедельник». Начиная с этого дня Паганини уже не брал в руки пера. Близкие друзья Тито Рубоудо и Эс Кюдье рассказывали, что Паганини, сев за обеденный стол, вдруг «начал мучительно кашлять. Этот приступ и оборвал мгновения его жизни». Это произошло 27 мая 1840 г. в 5 часов утра. В завещании Никколо Паганини было написано: «Запрещаю какие бы то ни было пышные похороны. Не желаю, чтобы артисты исполняли реквием по мне. Пусть будет исполнено 100 месс. Дарю мою скрипку Генуе, чтобы она вечно хранилась там. Отдаю душу милости моего отца». После его смерти епископ Генуи предал Паганини анафеме и запретил предавать прах земле. Пока врач наспех бальзамировал тело, толпа требовала выставить гроб с телом покойного на показ. Опасаясь погрома, друзья знаменитого скрипача выполнили их требование. И в гроб полетели камни со словами проклятий. Местные газеты не написали ни слова о смерти Паганини. Гроб с телом великого музыканта вначале ютился в подвале дома графа Чессоле, затем в двух лазаретах Генуи, в яме под забором фабрики по изготовлению оливкового масла, на нескольких средиземноморских островах. Последним из них был остров Сен-Фереоль, где гроб висел подвешенным к скале на цепях. Сын знаменитого музыканта Ахилло долгие годы посвятил одной цели — добиться захоронения своего отца. Для достижения этого ему пришлось пожертвовать католической церкви 1 млн 100 тыс. франков золотом. В 1853 г. в пармской церкви Стекатто прозвучала молитва об отпущении грехов Никколо Паганини. Однако бумаги на разрешение захоронения были подписаны только в 1896 г. Все это время прах Паганини ожидал своего часа в семейном склепе. Сейчас его скрипка, названная «Вдова Паганини», хранится в одном из сейфов мерии Генуи. Чтобы инструмент не терял звук, чести играть на нем удостаиваются победители конкурса им. Паганини, который ежегодно проводится с 1953 года. О Никколо Паганини написано очень много. Бесспорным остается тот факт, что к мудрости и мастерству в своем искусстве он прошел через мучения и боль. Толпа была безотчетно заворожена величием и трагичностью его судьбы, бессознательно восхваляя Паганини, она чувствовала, что восхищается бесподобным и неповторимым героем, который вряд ли когда появится в этом мире. Ференц Лист был прав: «Никогда не будет на свете второго Паганини!»