Спонсоры:
Спонсоры:

Рубенс Питер Пауэл

image

(род. в 1577 г. — ум. в 1640 г.)

Великий фламандский живописец, замечательный колорист и рисовальщик, глава фламандской школы живописи в стиле барокко. Архитектор, выдающийся коллекционер, знаток нумизматики, государственный деятель и дипломат.

В конце 1568 г. доктор гражданского и канонического права, адвокат Ян Рубенс, чьи предки упоминались среди граждан Антверпена еще в XIV в., спешно покидал родной город вместе с женой и четырьмя детьми. Еще вчера он был городским советником, заседал в суде и отправил на пытку многих приверженцев Реформации, а сегодня сам — беглец, обвиняемый в симпатии к протестантам и ищущий убежища от террора герцога Альбы в чужих землях. Семейство поселилось в Кельне, в Германии. Здесь Ян — мужчина красивый, красноречивый и обходительный — вскоре стал вхож в дом, а затем и в спальню принцессы Оранской, урожденной Анны Саксонской, супруги Вильгельма Молчаливого. Прошло два года, прежде чем их любовная связь открылась. Едва избежав виселицы, проведя 26 месяцев в тюрьме, откуда он вышел лишь благодаря хлопотам своей жены, Марии Пейпелинкс, Рубенс с семьей отправился в Зиген — небольшой городок Нассауского герцогства, место его ссылки. Только в 1579 г. Яну разрешили вернуться в Кельн, а в 1583 г. он наконец добился окончательного прощения. К этому времени у четы Рубенс родилось уже семеро детей. Питер Пауэл, шестой ребенок в семье, появился на свет 28 июня 1577 г. в Зигене. После смерти отца в 1587 г. мать приняла решение вернуться в Антверпен. Увы, тяжкие годы скитаний выдержали не все — лишь четверо отпрысков Яна Рубенса увидели в тот год город своих предков. Вдова с детьми поселилась в доме, доставшемся ей в наследство от родителей, и принялась обустраивать новую жизнь. Питер Пауэл и его старший брат Филипп были определены в латинскую школу, давшую мальчикам основы гуманистического образования. Существует предположение, что в 1590—1591 гг. будущий живописец был пажом у Маргариты де Линь, вдовы графа Филиппа де Лалэнг, но утверждать это с точностью нет оснований. В семье Рубенс никогда не было художников. Но Питер Пауэл точно чувствовал свое предназначение и уже в тринадцать лет начал путь в искусство. Тобиас Верхахт, Адам ван Ноорт и Отто Вениус (Отто ван Веен) — антверпенские живописцы местного значения — последовательно были его наставниками в течение семи или восьми лет. Когда Рубенсу исполнился 21 год, его приняли в члены гильдии Св. Луки, что давало право на самостоятельную работу. Однако еще два года молодой мастер оставался рядом с Вениусом, участвуя вместе с ним в подготовке к торжественному въезду в Антверпен новых испанских наместников — эрцгерцога Альберта и его супруги Изабеллы. Весной 1600 г. Питер Пауэл, по издавна установившейся традиции нидерландских живописцев, отправился совершенствовать свое художественное образование в Италию. Уже в конце 1601 г. он состоял при дворе герцога Мантуанского Винченцо I Гонзага, у которого и оставался на службе в течение всего своего пребывания по ту сторону Альп. В обязанности молодого и пока еще малоизвестного художника входило поначалу лишь копирование картин великих мастеров для и без того богатой коллекции герцога. И с такого рода поручениями Питер Пауэл побывал во многих итальянских городах. В марте 1603 г. Винченцо I дает Рубенсу важное задание — сопровождать ценные подарки для испанского короля Филиппа III. Через несколько недель он смог сообщить о своем благополучном прибытии ко двору монарха. Однако, к отчаянию художника, находящиеся в числе даров копии картин, выполненные итальянцем Пьетро Факкетти, оказались «испорчены двадцатипятидневным ливнем — неслыханная в Испании вещь!», и Рубенс спешно исправляет их. Мантуанский посол в Мадриде Аннибале Иберти в письме к герцогу Гонзанга сообщал впоследствии, что холсты после этого стали выглядеть по-другому и приняты были даже за подлинники. Два безнадежно пострадавших Рубенс заменил собственными работами — «Гераклит» и «Демократ». Они так понравились первому министру короля герцогу Лерме, что тот решил заказать художнику свой портрет. Питер Пауэл блеснул мастерством, изобразив министра сидящим на коне, — это было ново. Картина имела оглушительный успех, и слава о талантливом живописце начала свое шествие по европейским королевским дворам. В 1605 г. Рубенс добивается разрешения герцога Гонзанга отправиться в Рим «продолжать свое учение». Настаивать на этой поездке у молодого человека были причины: Филипп Рубенс, получивший незадолго до этого степень доктора права, служит секретарем у кардинала Асканио Колонна и сейчас как раз находится в Вечном городе. К тому же, где как не в Риме наслаждаться общением с шедеврами великих мастеров, изучать античную скульптуру, наблюдать работу современных живописцев и, наконец, самому участвовать в кипучей художественной жизни этого уникального города. Ведь Питер Пауэл мечтает о славе, достатке, благосклонности сильных мира сего. Он умеет и хочет работать и готов показать, на что способен. В конце 1606 г. Рубенсу поручено исполнение алтарного образа для римской церкви Санта Мария ин Валличелла, так называемой Кьеза Нуова (Новая церковь). Это не первый его алтарь в Италии, но то, что мастер получил этот заказ, по его собственным словам, «наперекор притязаниям всех лучших римских художников» и, надо думать, не без протекции кардинала Шипионе Боргезе, говорит как о растущей славе молодого живописца, так и об умении заводить нужные связи. Для Кьеза Нуова Рубенс пишет большую картину «Мадонна с младенцем, Св. Григорием Великим и святыми» (1607 г.), однако, когда творение заняло предназначенное ему место над алтарем, оказалось, что оно очень плохо освещено — блики отражающегося света не позволяли что-либо рассмотреть. В 1608 г. художник заменяет первоначальный вариант картины на другой, отличающийся не только материалом основы — теперь это шиферная доска, — но и в значительной мере композиционно. Осенью того же года Питер Пауэл получил печальные вести из дома — мать тяжело больна. Он спешно покинул Италию и, как оказалось, навсегда. Восемь лет, проведенных Рубенсом на Апеннинском полуострове, наложили отпечаток на всю последующую деятельность мастера и на его жизнь. Даже письма свои он отныне подписывает «Пьетро Паоло» — на итальянский лад. Эти годы не только определили его живописную манеру, но и принесли ему успех и известность, значительно укрепив веру в свои собственные силы. Они были периодом формирования его искусства. Обладая невероятной способностью объединять различные, несравнимые влияния, как античные, так и современные, и на таком синтезе строить свое, собственное художественное видение, Рубенс прежде всего стремился перенять все самое ценное, чем славилось творчество его предшественников. Рисунок Микеланджело и колорит Тициана, классицизм братьев Карраччи и новаторские идеи Караваджо, идеалы античных мастеров — все пошло на пользу, все слилось и сплавилось в душе великого фламандца, чтобы выплеснуть затем на холсты и звучность красок, и буйство сюжетов, и неповторимость рубенсовских форм. «Я спешу как безумный», — пишет Питер Пауэл в своем последнем письме из Рима к секретарю герцога Мантуан-ского. Но, как ни торопился Рубенс, к ложу умирающей он не успел. Ко времени его приезда в Антверпен прах Марии Пейпелинкс уже покоился, согласно ее воле, в церкви аббатства Св. Михаила. Над могилой матери Рубенс воздвиг алтарь и украсил его первым вариантом картины для Кьеза Нуова, привезенным с собой из Италии. После некоторых колебаний художник принял решение остаться в Антверпене и в 1609 г. принял назначение на должность придворного живописца от эрцгерцогской четы, Альберта и Изабеллы, а вместе с ним годовое содержание в пятнадцать тысяч гульденов и в знак особого внимания золотую цепь. В октябре того же года Рубенс женился на восемнадцатилетней дочери секретаря городского суда Изабелле Брандт, высокой и красивой темноволосой девушке. В честь этого события он написал трогательную своей лиричностью картину — автопортрет с молодой супругой, известную под названием «Жимолостная беседка» (1609 г.). Молодожены изображены в саду под пышным кустом жимолости. Юная Изабелла в богатом наряде сидит у ног своего мужа, ее рука доверчиво лежит на его руке — сцена тихого семейного счастья.

Читать дальше