Спонсоры:
Спонсоры:

Спиноза Бенедикт (Барух)

В обстановке травли, поднятой теологами, Спинозу крайне удивило письмо, полученное им в 1673 г. от профессора теологии Гейдельбергского университета Фабрициуса, который по поручению курфюрста пфальцского Карла-Людвига предлагал Спинозе «принять на себя должность ординарного профессора философии в знаменитом университете». Предложение представлялось заманчивым, но Спиноза решительно отказался, поскольку всегда был противником государственного университетского преподавания. Мотивы такого отношения он объяснял тем, что «государственные учебные заведения ставят перед собой задачу не столько воспитания умов, сколько дрессировку их. Науки и искусства могут процветать только в том случае, если всякому будет предоставлена свобода учить на свой страх и риск». Письмо застало Спинозу в Гааге, где он, уступая настойчивым просьбам друзей, жил с 1669 г. Здесь, как, впрочем, и везде, философ вел уединенный образ жизни, почти не выходил из дома. Практически все дневное время он вынужден был отдавать изготовлению линз, что, вероятнее всего, ускорило его смерть, — вдыхание мелкой стекольной пыли вредно сказалось на больных легких. Большую часть своих произведений Спиноза писал ночью. Чтобы освежить ум, развлекался тем, что наблюдал под микроскопом борьбу мух и пауков, сравнивая их с человеческими страстями. Другим развлечением было рисование. Уже после его смерти было найдено немало портретов политических деятелей того времени, написанных Спинозой углем и пером. Хотя в числе его друзей было немало состоятельных людей, считавших своей обязанностью облегчить материальное положение философа, предложения о помощи Спиноза решительно отвергал. А между тем бедность вынуждала его отказывать себе в самом необходимом. Пищу Бенедикт готовил себе сам, часто обходясь одним молочным супом и кружкой пива; одевался бедно; к женщинам испытывал полнейшее равнодушие, потому и никогда не был женат. Бремя материальных лишений и нравственных переживаний Спиноза переносил как истинный стоик. «Никто не видел его ни сильно опечаленным, ни особенно веселым, — отмечал его современник Колерус. — Он умел удивительно господствовать над своими страстями, владеть собой в минуты досады и неприятностей, встречавшихся на его жизненном пути, и не допускать никаких внешних проявлений своего душевного настроения». Спиноза любил людей, в обращении с ними был прост и приветлив. Однако кроме простолюдинов, которые обращались к философу за советом по поводу личных неурядиц, были и люди, которые просили его разъяснить некоторые научные и философские вопросы. Так постепенно вокруг Спинозы сложился узкий кружок близких и верных друзей. Он посылал им не только законченные произведения, но и первые их наброски, отдельные главы, обстоятельные письма на философские темы. Спиноза от природы имел слабое здоровье: более двадцати лет он страдал чахоткой, наследственной в его семье болезнью. Именно она и стала причиной смерти философа. Он скончался 21 февраля 1677 г. в 45-летнем возрасте. После смерти его ожидала незавидная участь многих бедняков. Тело покойного было арестовано аптекарем, заявившим, что пока ему не будет уплачено несколько гульденов за лекарства, взятые во время болезни, похороны не состоятся. Имущество Спинозы было описано и продано, вырученных денег едва хватило для похорон и покрытия мелких долгов. Перед смертью Спиноза выслал ящик со своими рукописями друзьям в Амстердам. И уже в конце 1677 г. вышли в свет его «Посмертные произведения». Поскольку философ категорически запретил ставить на них свое имя, сочинения вышли в свет без имени автора, с одними его инициалами. В «Посмертные произведения» вошли «Этика», «Переписка» и три неоконченных произведения: «Трактат об усовершенствовании разума», «Политический трактат» и «Грамматика еврейского языка». Долгое время имя Спинозы было практически неизвестно интеллектуальной публике, а знакомство с его произведениями даже считалось предосудительным. Интерес к идеям нидерландского философа возродился лишь в конце XVIII в. Достаточно было небольшого повода, чтобы равнодушие сменилось восторгом и поклонением. Этот повод дал Лессинг, заявивший, что для него «существует одна только философия — философия Спинозы», и если бы ему пришлось искать учителя, то он бы обратился именно к нему. И если столетняя годовщина со дня смерти Спинозы прошла незамеченной, то двухсотлетняя уже была торжественно отмечена в 1877 г. А еще через три года в Гааге, где философ провел большую часть своей жизни, на пожертвования, стекавшиеся из различных стран, был открыт памятник Бенедикту Спинозе, ставший, как отмечал один из его биографов Куно-Фишер, «поздней почестью, в которой из всех великих людей мира он менее всех нуждался, потому что он не дорожил славой!»