Спонсоры:
Спонсоры:

Пастер Луи

Уже в 26 лет Пастер был знаменитым химиком. Его привычка выискивать причины и суть любых явлений оказалась бесценной при кропотливом изучении крошечных кристаллов солей виноградной кислоты. Он то впадал в уныние, то вновь воспарял духом. Пастер открыл, что существует не два, а четыре вида виннокаменной кислоты; заметил, что в природе есть масса странных комбинаций, на вид совершенно одинаковых, но представляющих зеркальное отражение одна другой. Он упорно изучал симметрию молекул органических веществ и открыл ге-миэдрию кристаллов винной и виноградных кислот и их солей, их оптическую пассивность. Это положило начало новой науке — стереохимии, химии в пространстве, учению о группировке атомов в молекуле и о законах, управляющих этими группировками. Позже Пастер установил, что оптическая изомерия характерна для многих органических соединений, но при этом природные продукты, в отличие от синтетических, представлены только одной из двух изомерных форм. Открытие молодого ученого получило признание, знаменитый французский физик Жан-Батист Био помог ему опубликовать статью «Исследование о зависимости между формой кристаллов, их химическим составом и направлением их вращательной способности» и сделать доклад в Академии наук. Это был первый шаг к головокружительной карьере и вдруг... Пастера назначили профессором физики в Дижон. Он писал своему другу Ш. Шапюи: «Я физически не могу здесь ничего делать, я уеду в Париж препаратором...» Но пока наставники хлопотали о переводе его в Эколь Нормаль или Сорбонну, Луи так же неожиданно перевели профессором химии в университет Страсбурга. Оказалось, что сюда его привело Провидение. Именно здесь в январе 1849 г. он познакомился с Мари, дочерью ректора университета Огюста Лорана, через три дня понял, что не может без нее жить, а через 15 дней сделал ей официальное письменное предложение. Они прожили в счастливом браке 46 лет. Жена во всем поддерживала Луи. Ничто не омрачало их супружества, кроме смерти, унесшей трех малолетних дочерей и помиловавшей лишь младших: сына и дочь. Свои поездки в Париж Пастер называл паломничеством. Он делал доклады в Академии наук, и почтенные ученые мужи с вниманием и восхищением слушали его. Профессор Био дал такую характеристику работам молодого ученого: «Это так хорошо, как только может быть. Вы вносите ясность во все, чего касаетесь!» А Дюма предсказал своему ученику создание в будущем школы Пастера. Луи думал только о своих кристаллах, посвящал им все время и даже с молодой женой говорил лишь о них. К 1852 г. в Париже не было уже химика, не знакомого с работами Пастера. Ученому предлагали кафедру в Эколь Политехник, место консультанта в Эколь Нормаль, уговаривали выставить свою кандидатуру в члены-корреспонденты Академии наук (причем и физики, и химики хотели видеть его в своих секциях). Но Луи отказался от всех должностей и регалий, он был полностью поглощен новой проблемой — получением виноградной кислоты из винного камня. Для решения этого вопроса он был готов ехать на край света. Пастер побывал в Лейпциге, Цвик-кау, Дрездене, Фрейбурге, Вене, однако поиски закончились тем, что в 1853 г. он сам искусственно синтезировал кислоту в своей лаборатории. Мари писала свекру: «Луи всегда несколько чересчур увлекается своими опытами. Вы знаете, что опыты, которые он задумал в этом году, должны дать нам, если они будут удачными, нового Ньютона или Галилея». Вскоре Пастер был назначен профессором химии и деканом научной части университета в Лилле, и здесь он увлекся изучением микробов. Студенты просто молились на своего блестящего преподавателя, а лилльские предприниматели не жалели денег на обустройство его лаборатории. Ведь Пастер терпеливо исследовал свойства поставляемых ими удобрений, а затем по просьбе отчаявшегося богатого винокура Биго занялся его «большими неприятностями с брожением». До него ни один химик на свете не изучал процессы, превращающие сахар в алкоголь. Обнаружив в серой вязкой свекольной массе множество шариков (дрожжи), которые были во много раз меньше самого мелкого кристалла, он испытал уже знакомый зуд первооткрывателя и понял, что займется этой проблемой. Его лаборатория стала похожей на кабинет алхимика. С помощью специально сконструированного аппарата он обнаружил, что кишащий палочками больной сок кроме дрожжей всегда содержит в себе молочную кислоту, но не содержит алкоголя. Крошечные палочкообразные существа, портящие вино, оказались живыми «ферментами», вызывающими молочнокислое брожение. Так Пастер — химик и физик — впервые столкнулся с увлекательной областью биологии — физиологией. В маленькой, очень скромной лаборатории в Лилле в 1857 г. Пастер сделал замечательное открытие. Он доказал, что брожение — это биологическое явление, что всякое брожение (спиртовое, уксусное и др.) является результатом жизнедеятельности особых микроскопических организмов — дрожжевых грибков. Разгадка явлений брожения имела огромное значение не только для французского виноделия, терпевшего большие убытки от болезней вина и пива, но и сыграла исключительную роль в развитии биологической науки, в сельском хозяйстве и промышленности. Своими же опытами по культивированию и искусственному изолированию микроорганизмов Пастер сделал первые шаги к созданию бактериологической техники. Казалось, что они с женой уже основательно обустроились в Лилле, как вдруг в один прекрасный день Пастер получил назначение на должность директора научного кабинета в Эколь Нормаль. Вернувшись в Париж, ученый вступил в открытую полемику с королем химиков Либи-хом, родоначальником химической теории брожения и сумел доказать, что причина процесса кроется в живых организмах. На протяжении дискуссии Пастер сделал еще одно очень важное открытие. Он обнаружил организмы, для которых кислород не только не нужен, но и вреден. Эти так называемые анаэробные бактерии (1861 г.) вызывают, в частности, маслянокислое брожение и приводят к прогорканию вина и пива и порче продуктов. Открытие анаэробиоза навело Пастера на мысль, что организмам, которые обитают в среде, лишенной кислорода, брожение заменяет дыхание. Эти его исследования наголову разгромили теорию самозарождения организмов (жизни), владевшую умами ученых еще со времен Аристотеля. Чтобы рассказать о заслугах Пастера как основоположника научной микробиологии, надо написать целую книгу. В научном споре с французским ученым Ф. Пуше он многочисленными опытами неопровержимо доказал, что все микроорганизмы возникают путем размножения. Там, где микроскопические зародыши убиты и проникновение их из внешней среды невозможно, где нет и не может быть микробов, там не бывает ни брожения, ни гниения. Надо сказать, что в это время Пастер находился на грани провала, и если бы не известная теперь колба с причудливо изогнутым, словно лебединая шея, горлом, придуманная Баларом для «удержания» бактерий, находящихся в воздухе, он бы дискуссию проиграл. В 1865 г. ученый предложил способ сохранения пищевых продуктов с помощью тепловой обработки. Так, например, если вино сразу после брожения подогреть, не доводя до точки кипения, а потом плотно закупорить, то посторонние микробы туда не проникнут и напиток не испортится. За это открытие Пастера прозвали «винным доктором». А метод сохранения продуктов, получивший высшую награду за исследования по вину на Всемирной выставке 1867 г., называется теперь пастеризацией и широко используется в пищевой промышленности. Активная же борьба Пастера за стерилизацию инструментов в больницах имела другое важное последствие: на основе его метода медик Листер из Эдинбурга разработал принципы антисептики во врачебной практике. Это позволило врачам путем использования определенных веществ (карболовой кислоты, сулемы и др.), убивающих гноеродные бактерии, предупреждать заражение ран. Луи Пастеру же потребовалось 13 лет и тысячи опытов для завершения своих работ по брожению и гниению, чтобы с полной убежденностью объявить миру об универсальном законе участия микроскопических существ во всех видах брожения. Всю свою дальнейшую жизнь Пастер посвятил изучению микроорганизмов и поискам средств борьбы с возбудителями заразных болезней животных и человека. О своем научном преображении сам он говорил, что «упорство в научном исследовании приводит к тому, что я люблю называть инстинктом истины». Возможно, именно этот инстинкт, никогда не подводивший Пастера, привел его к самым важным для человечества открытиям. Его теория, опровергшая идею самозарождающейся жизни, вызвала бурное возмущение церкви, которая расценила это как посягательство на ее святые устои. В устрашение студентам, вставшим на защиту своего педагога, Пастера и директора изгнали из Эколь Нормаль. Но правительству было абсолютно невыгодно терять прославленного ученого, и его назначили профессором кафедры химии в Сорбонне. Пастер, принесший своими открытиями миллионные доходы государству только от торговли вином, мечтал о собственной хорошо оборудованной лаборатории. Но ему еще более двадцати лет пришлось ждать необходимого для работы. За это время ученый еще не раз доказал, что способен репродуцировать гениальные идеи и найти им достойное применение на благо страны и людей. В 1865 г. судьба в образе старого профессора Дюма снова постучалась в его дверь. Он предложил Пастеру превратиться в... лекаря шелковичных червей. После целого ряда неудач и разочарований ему в конце концов удалось выяснить точную причину заболеваний червей. Ими были бактерии — паразитирующая пебрина и грибок флашерия. На решение этой проблемы потребовалось 15 лет (с небольшими перерывами). В результате чего он опубликовал фундаментальный труд и научил жителей, как определять и сортировать здоровых червей и как отделять их от соприкосновения с зараженными листьями, испачканными испражнениями больных червей. Работа Пастера по заболеваниям тутового шелкопряда имела большую коммерческую ценность. Как говорили жители южной Франции, где развито шелководство, за это ему следовало бы поставить памятник из чистого золота, но и из этих прибылей он не получил ни франка для своей лаборатории. Во время этой работы в 1868 г. с Пастером произошло несчастье — кровоизлияние в мозг. Левую половину тела частично парализовало. К нему примчались все: начиная от старых учителей и заканчивая студентами и вовсе незнакомыми людьми. И лишь Дюма, заметив блеск в глазах Луи, сказал: «Он будет жить, и он еще многое сделает для науки, для Франции, для человечества. Вот увидите!» У Пастера и впрямь было огромное желание жить, ведь его ждала неоконченная работа. Он вернулся к научным исследованиям, жалуясь, что «продуктивность мозга значительно снизилась». В это время Пастер наконец-то стал получать признание и от научной общественности. Он стал президентом Французского химического общества. За вклад в снижение смертности рожениц и гангренозных больных в 1873 г. Пастер был избран членом Французской медицинской академии. Но, несмотря на его многочисленные научные победы, многие биологи и врачи долго «не прощали» Пастеру его химического образования, ведь он вторгся в «заповедную» область живого, победил болезни, с которыми не справлялись врачи. Даже выдвигая его в состав академии, ученые мужи сумели уколоть Пастера: они избрали его не за успехи в изучении микроорганизмов, а за его ранние работы по стереохимии. А через два года за услуги, оказанные науке и родине, ученому присудили Национальную премию — пожизненную пенсию в размере 12 тыс. франков ежегодно (в 1883 г. увеличилась до 26 тыс. франков).

Читать дальше