Спонсоры:
Спонсоры:

Феллини Федерико

Но зато Феллини все знал о мире кино. И его фильмы «Сатирикон Феллини» (1969 г.), «Клоуны» (1970 г.), «Рим» (1972 г.), «Амаркорд» (1974 г., «Оскар»), «Казанова Феллини» (1976 г.), «Репетиция оркестра» (1979 г.), «Город женщин» (1980 г.) и «Корабли идут» (1983 г.) потрясали масштабностью образов, неповторимым сочетанием все-охватности темы и зрительной конкретности. В его фильмах всегда идут рядом трагедийное и комедийное, рациональное и иррациональное и образуют причудливый, богатый метафоричными оттенками сплав, в которых доминирует эмоциональность. Немного можно назвать художников, чья судьба претворялась бы в их творчестве столь непосредственно, как у Феллини. Сюжеты, темы, мотивы фильмов этого режиссера, начиная с его первых работ, взяты из личного жизненного опыта: «Если бы я ставил фильм о рыбе, то он тоже был бы автобиографичен». «Импровизация» Феллини при разработке сценария или работе на съемочной площадке, о которых обычно говорят критики, в действительности оказывалась плодом жизненных наблюдений режиссера, дождавшихся своей очереди в кладовой его памяти. Феллини часто повторял, что своим успехом обязан жене. Он был ее любимым режиссером, а она — его любимой актрисой. Супруги прожили вместе целую жизнь, хотя Федерико не был легким партнером, а Джульетта — покорной тихоней. «Маленькая женщина с глазами потерявшейся собаки», — так говорил он о ней, и она не обижалась на своего гениального мужа. У нее никогда не было драгоценностей и нарядов, как у других кинозвезд. Мази-на говорила, что «они ей не нужны, ведь они не сделают ее красивее». Будучи всемирно известной актрисой, женой великого режиссера, она всю жизнь экономила — чтобы Федерико мог позволить себе все, что он хотел. Она мечтала о загородном доме, но всю жизнь прожила в городской квартире, потому что мужу нравилась городская суета. Каждое лето она проводила с Феллини в его родных местах — Римини, где муж черпал вдохновение, а она всегда болела, не перенося тамошний климат. Между тем, Мазина могла бы сделать блестящую творческую карьеру, но вместо этого она делала карьеру для него. Она осталась актрисой четырех ролей — все в его фильмах («Дорога», «Ночи Кабирии», «Джульетта и духи», «Джинджер и Фред»), хотя позже снялась в телевизионной пьесе «Элеонора» и сериале «Камилла». А Феллини продолжал получать почетные награды от многочисленных поклонников его таланта по всему миру. Он принимал награды, а она сидела в зале и плакала, и он кричал ей в микрофон: «Джульетта, прекрати плакать!» — и все камеры направлялись на нее, а она не могла сдержать слез... Мазина всегда скрывала от мужа проблемы и недуги, а узнав о своей смертельной болезни, Джульетта, чтобы не тревожить его, лечилась амбулаторно. Она прислушалась к мнению врачей только тогда, когда Феллини лег на операцию в своем родном Римини. Мазина уехала в Рим, как будто по каким-то бытовым делам, чтобы дать согласие на хирургическое вмешательство, но было уже поздно. Федерико случайно узнал от знакомого, что жена находится в госпитале. Он вызвал машину и, не слушаясь врачей, отправился в Рим, где обосновался в соседней палате с Джульеттой. И в этот раз ей удалось скрыть правду от мужа — он так и не узнал, что она обречена. Супруги выписались из больницы в один день в конце октября 1993 г. — Феллини торопил врачей, поскольку хотел пышно отпраздновать свою золотую свадьбу. 31 октября, в день юбилея, Федерико уговорил Джульетту отправиться в тот самый ресторан, куда он пригласил ее в день знакомства. За столом она вдруг расплакалась. Феллини всегда сердился, когда она плакала, но сейчас неожиданно мягко сказал: «Не плачь... Джельсо-мина». Он назвал жену именем ее первой экранной героини. И это были его последние слова — через несколько минут он умер от сердечного приступа. Спустя пять месяцев умерла и его верная жена. Старинный друг семьи Феллини, Тонино Гуэрра, установил надгробие над их общей могилой в Римини и приказал выбить на плите странную фразу, которая удивляет любопытных туристов, не слишком знакомых с творческой и личной биографией прославленного режиссера: «Теперь, Джульетта, ты можешь плакать...»