Спонсоры:
Спонсоры:

Тарковский Андрей Арсеньевич

Фильм «Солярис», созданный по мотивам одноименного романа известного польского фантаста Станислава Лема, был снят в 1971 — 1972 гг. и вызвал волну нападок со стороны советской кинокритики в адрес его создателя. В 1974 г. Тарковский завершил работу над фильмом «Зеркало» — своеобразной авобиографией. Ленту, к сожалению, ждали долгие годы изоляции от массового зрителя, к экспорту ее тоже не разрешали. В 1976 г. Андрей Арсеньевич выступил в роли театрального режиссера, поставив шекспировского «Гамлета» в театре «Ленком». Вторую свою постановку он осуществил значительно позже: это была опера Мусоргского «Борис Годунов», прошедшая в 1983 г. в Лондоне, в театре Ковент-Гарден. Нападки со стороны критиков не прекращались. Тарковскому просто не давали работать: за все время на «Мосфильме» вышли только пять его картин. Последней лентой, снятой режиссером на родине, стал «Сталкер» (1980 г.), в котором многие усматривают некоторую уступку тогдашней идеологии. В том же году Андрею Арсеньевичу было присуждено звание народного артиста РСФСР и он стал лауреатом итальянской премии «Давид ди Донателло» в номинации «За вклад в киноискусство». Но звание только прикрывало несправедливое отношение к Тарковскому со стороны официальных представителей «Союзкино». На деле все оставалось по-прежнему: травля критики, урезывание снятого материала «бдительной» цензурой, политические обвинения, отсутствие постоянной работы и хроническое безденежье. А ведь Тарковский был просто честным художником, стремившимся познать загадки мира и человека. В 1982 г. Андрею Арсеньевичу предложили снять в Италии фильм «Ностальгия». Главную роль в нем сыграл Олег Янковский. Его герой — русский эмигрант, гибнущий от тоски по родине. Фильм был принципиально аполитичным, но почему-то вызвал подозрения у идеологов серпа и молота. После того как «Ностальгия» была закончена, Тарковскому предложили еще поработать за границей. Он согласился, а советские официальные органы стали проявлять обеспокоенность слишком затянувшимся отсутствием неугодного режиссера. Дескать, хватит ему торчать за рубежом, пора возвращаться в СССР. Но работы на родине ему вообще не предлагали. В 1984 г. Тарковский, обратившийся с просьбой продлить ему пребывание за границей, получил категорический отказ. Чувство собственного достоинства было у Андрея Арсеньевича, по всей видимости, врожденным, и он в ответ заявил, что остается на Западе, поскольку считает, что собственной судьбой должен распоряжаться он сам. Режиссер очень дорожил временем, будто предчувствуя, что его осталось совсем немного... Семья, однако, не получила разрешения выехать к нему, и Тарковский остался один. В СССР его сразу же объявили предателем, хотя любому здравомыслящему человеку было ясно, что режиссер никого и ничего не предавал. Но, как и дома, он не сдавался, был бесстрашен и тверд, напоминая сталкера из собственного фильма. Иногда Андрея Арсеньевича охватывало глухое отчаяние, но он находил в себе силы не малодушничать, не впадать в истерики и не прибегать к алкоголю. Тем не менее, отрыв от родины, друзей и родных тяжело ударил по нему, подорвав окончательно и без того слабое здоровье. В то время в Швеции начались съемки последнего фильма Тарковского — камерной философской притчи «Жертвоприношение». Самочувствие его становилось все хуже, и западная общественность поднялась на защиту гения кинематографа. Потребовалось активное вмешательство иностранных представителей и категорическое гневное требование самого Франсуа Миттерана для того, чтобы к больному режиссеру разрешили приехать жене и сыну. Тогда же шведские врачи дали заключение о состоянии здоровья Тарковского. Диагноз был страшным: рак. Еще в детстве Андрей Арсеньевич болел туберкулезом, с тех пор постоянно кашлял. Стрессы довершили дело. Он стал жаловаться на слабость, а во время монтажа «Жертвоприношения» у него постоянно держалась невысокая температура, обеспокоившая даже его самого. Правда, он говорил, что смерти не боится и в нее не верит, поскольку в действительности существуют только страдание и боль. Режиссер отшучивался, что когда столкнется с этим вплотную, ему, возможно, станет страшно и он будет рассуждать иначе. Но... Мнения своего он так и не изменил. Его друг, кинооператор Франко Терилли, вспоминал, как Тарковский попросил его немедленно приехать в декабре 1985 г. к нему во Флоренцию и при встрече рассказал, что у него рак, но сам он этого не боится. Хотя врачи предупредили, что жить Андрею Арсеньевичу осталось совсем немного.

Читать дальше