Спонсоры:
Спонсоры:

Халс Франс

Надо сказать, что Хале, которого по странной иронии судьбы всю жизнь называли «Франс Антверпенский», уютно чувствовал себя лишь в Харлеме. Даже когда в 1630 г. Ван Дейк позвал его в Англию ко двору короля, посулив богатейшие заказы и великолепные условия для работы, мастер наотрез отказался. Он любил свой город: его улицы, дома и трактиры, и каждого его жителя — от бургомистра до последнего нишего, — и харлемцы платили ему тем же. Говорят, он был дружен со всеми, невзирая на ранги, состоял в многочисленных обществах, занимал всевозможные посты, не очень высокие, но, несомненно, почетные. В 1644 г. Хале вошел в совет гильдии художников Харлема. Однако счастливая звезда его чем дальше, тем больше клонилась к закату. Замучили долги. Не всегда радовали выросшие дети: в исправительный дом попала старшая дочь, в казенное заведение — слабоумный сын. Все меньше становилось заказов, да и оплачивались они весьма скудно. Нет, мастер не стал писать хуже — скорее, наоборот, его живопись обрела эмоциональность, все явственнее в изображениях проступал характер, мироощущение самого художника. Между тем в моду вошли льстивые и «причесанные» портреты, не отягченные внутренним содержанием. Ему бы перестроиться, приспособиться, «попасть в волну», но Хале есть Хале: он пишет то, что чувствует, а чувствует — что видит, а видит... Ну, что видит, то и пишет. И смотрят на нас лукавые и унылые, чванливые, добродушные, мудрые — такие, как есть — современники великого мастера. Позднее творчество художника часто называют черно-белым периодом: черные костюмы, белые воротники. Действительно, если раньше на эти основные цвета ложились яркие, красочные пятна шарфов, знамен, драпировок, то в портретах Дороти Берк (1644 г.), Рене Декарта (1649 г.), мужчины в широкополой шляпе (1660-е гг.) и других лишь редкие красновато-коричневые или серо-серебристые детали оттеняют основной черный, которого у Халса, правда, было «не менее двадцати семи различных оттенков». До самых последних лет своей жизни мастер не оставлял работу. Одиночные, парные, семейные портреты выходили из-под его неутомимой кисти. Но это сегодня они шедевры, а в конце жизни стареющему художнику за его труды платили сущие гроши, ив 1661 г. он был вынужден просить ввиду явной бедности освободить его от уплаты членских взносов в гильдию живописцев, а через год городские власти решили назначить ему пожизненное ежегодное вспомоществование. В 1664 г. Хале получил последний крупный заказ на два групповых портрета регентов и регентш харлемского приюта для престарелых. Шесть пожилых мужчин и пять старых женщин написаны с такой искренностью, с такой беспощадной правдивостью, точностью и предельной простотой, что если может быть всплеск гениальности у гениального художника, то это именно он! Вершина творчества! Последний аккорд! 26 августа 1666 г. мастер скончался. Он был похоронен с почетом в главной церкви Харлема — соборе Святого Бавона. После Халса остались ученики, сыновья-художники, подражатели, но главное — осталась его живопись. Наиболее точно охарактеризовал ее Ван Гог, сказав о художнике: «Он никогда не рисовал Христа, Благовещений с пастухами, ангелов или Распятий и Воскресений, никогда не писал обнаженных женщин с их сладострастием и животностью. Он писал портреты, одни только портреты... Дальше этого он не шел, но это вполне стоит "Рая" Данте, всех Микеланджело и Рафаэлей и даже греков...»