Спонсоры:
Спонсоры:

Карузо Энрико

В 1903 г. пришла очередь Нового Света вслед за покоренной Европой рукоплескать выдающемуся певцу. Став солистом Метрополитен-опера, Карузо эмигрировал в США. Отныне его родная Италия видела своего прославленного соотечественника только на гастролях. Семнадцать лет подряд он открывал сезон на сцене нью-йоркского театра, где исполнил практически все существовавшие к тому времени партии тенорового репертуара. Этот рекорд удалось побить лишь Пласидо Доминго: он открыл в театре 18 сезонов. Огромный репертуар Карузо включал главные партии более 80 опер итальянских и французских композиторов, так как маэстро предпочитал петь только на языке подлинника, ведь перевод, считал он, не может передать замысел автора. В его исполнении даже уже знакомые публике и критикам арии каждый раз звучали по-новому и как-то особенно волнительно благодаря уникальной силе эмоционального воздействия. Сам Карузо, описывая необычайный триумф, который вызвало его выступление в Мехико (он там пел на открытой сцене для боя быков под проливным дождем, а публика даже не помышляла покинуть представление), задавался вопросом: чем объяснить такой всплеск эмоций, когда и артисты, и публика плакали, аплодируя ему. И сам же в письме жене отвечает: «Наверное, тем, что в этот раз я пел, как никогда в жизни. Нечеловеческим напряжением всех сил мне удалось посредством голоса передать публике мои чувства и переживания, добиться духовного единения с ней. И это захватило ее». Чувствуя, что в каждое свое выступление певец вкладывает часть души, зрители отвечали ему взаимностью. Популярность Карузо росла как снежный ком. Прямо пропорционально ей росли и его гонорары. Если в начале карьеры, когда Энрико пел в провинциальных итальянских театрах, он за выступление получал 15 лир, то за каждый спектакль в Метрополитен-опера его гонорар составлял 2,5 тыс. долларов. Но еще большую славу, а вместе с ней и еще большие доходы принесли певцу изобретение звукозаписи и граммофона. Благодаря им мы и сегодня можем наслаждаться неподражаемым рыданием в голосе великого Карузо. А начиналось все с того, что в апреле 1902 г. двум продюсерам из «Grammophone Company» удалось уговорить (всего лишь за сто фунтов стерлингов) к тому времени солиста Ла Скалы записать свой первый диск. Впоследствии Энрико Карузо получал по 5000 фунтов стерлингов за запись очередной пластинки, и он вошел в историю как первый исполнитель музыкальных произведений, продавший миллион дисков с записями оперных арий. Исследователи его творчества отмечают, что к пению в студии Карузо относился с не меньшей ответственностью, чем к выступлениям в театре. Неоднократно переписывая одно и то же произведение, он за двухчасовой сеанс успевал напеть всего два-три сочинения. При этом если через несколько дней, прослушав уже готовую пластинку, артист находил в исполнении изъяны, сделанная запись браковалась, и вся работа начиналась заново. Талант Энрико Карузо был поистине многогранным: он играл на фортепиано, трубе, гитаре и других инструментах, писал песни, увлекался скульптурой, живописью и даже обладал даром карикатуриста. И конечно, как многие незаурядные личности, певец пользовался большой популярностью у представительниц прекрасного пола. Ему приписывали романы не только с оперными дивами, но и со многими поклонницами его творчества. Однако настоящая любовь пришла к Карузо довольно поздно — в 45 лет он встретил свою единственную и ненаглядную Дороти Бенджамен. Его юная избранница принадлежала к богатой и уважаемой семье, глава которой был категорически против такого, как он считал, неравного брака. Дороти и Энрико обвенчались тайно, после чего отец новобрачной заявил, что отказывает молодым от дома и лишает дочь наследства. Карузо не слишком расстроился — его богатства вполне хватало на долгие годы беззаботной жизни. Через год в семье родилась дочь Глория, которая стала настоящей отрадой для уже смертельно больного артиста. В последний раз он пел, испытывая острую боль в боку, в сочельник 1920 г. в опере Галеви «Дочь кардинала», и только самые искушенные слушатели могли заподозрить неладное. Среди них был прославленный баритон Титта Руффо, не раз певший с Карузо: «У меня создалось впечатление, что Карузо может в любой момент перестать петь и упасть в обморок прямо на сцене. Я ушел из театра подавленный». У Энрико развивался в тяжелой форме гнойный плеврит, и многочисленные операции только несколько продолжили его короткую жизнь, но спасения не принесли. 2 августа 1921 г. великого тенора не стало. Он умер на родине, в Неаполе, и был похоронен в специально возведенной капелле на кладбище Пьянто. Через некоторое время из США была прислана огромная восковая свеча, отлитая по заказу Объединенных больниц, интернатов и приютов Америки, которым в свое время он оказывал помощь. Свеча эта должна зажигаться раз в год на сутки в течение 500 лет перед изображением Помпейской мадонны — в память о том, «кто не имеет себе равных в искусстве и щедрости».